Я получила доступ к крохам богатства Власовых. И те самые крохи кажутся мне пугающе безграничными. А еще совсем не нужными. Лишними.
Вместо кольца, которое в машине на палец надел мне Слава, зовя замуж, сейчас его трижды оплетает усыпанная бриллиантами змея от Булгари. Такого нет и в ближайшие года не будет ни у одной моей знакомой из жизни, которую я жила совсем недавно. Но для меня эта змея символизирует не богатство и вседозволенность, а собственную ничтожность.
Он распорядился мной, как вещью. Сначала убедился, что я готова для него на всё. А потом отдал в крайне заботливые руки. Спасибо. Но…
Я выхожу из лифта и сходу понимаю, что дома не одна.
Первая моя реакция – всплеск раздражения. Через секунду я испытываю за него стыд. Дальше – слышу доносящуюся из гостиной классическую музыку и убеждаюсь, что Илья дома.
Он ее любит. Еще он любит вставать в шесть утра. Активный отдых, который ему почти всегда недоступен. Своих лондонских друзей, с которыми сейчас они на связи только через звонки и видео. Карамелизированную морковку и полусырую брокколи. Креветки ла гамба роха. Подаренную на двадцатилетие родителями маленькую яхту, стоящую на Лазурке, и много читать.
За эти четыре месяца мы кое-что друг о друге узнали. Несомненно, стали ближе. Но… И для меня, и для Ильи – это навязанный брак. Настоящим он не стал. И не станет.
Сначала я думала пронестись мимо гостиной и закрыться в своей спальне. Попытаться успокоиться. Принять душ. Лечь поспать. Каким-то образом отвлечься от догнавшей вдруг реальности, в которой Тарнавский снова рядом. Но на полпути мое решение меняется.
Меня и саму от этой изменчивости мутит, но ничего не могу с собой сделать.
Нервы ни к черту. Беременность сделала из меня куда менее сдержанного и логичного человека. Иногда убиться головой о стенку хочется, но потом я вспоминаю, что у меня будет ребенок. А потом вспоминаю, что она может родиться и сразу…
Даже мысленно договорить это не выходит. Руки дрожат.
Я вхожу в огромную гостиную и через всю комнату каблуками отстукиваю нарочно не в такт с музыкой маршрут к совмещенной с ней кухней.
Мы тут не готовим. У нас есть для этого специальный человек. Нам закупают и привозят продукты. Убирают за нас. Если нужно – нам всегда готовы предоставить водителя. Все до сих пор ждут, когда мы воспользуемся подаренным сертификатом без дат на поездку в свадебное путешествие на Мальдивы. Но я им пользоваться не планирую. И даже не против, если Илья сделает это без меня.
Движусь нервно. Возможно, дергано.
Чувствую на себе провожающий взгляд. Набираю воду из-под крана и жадно пью. Сушит ужасно. Душит ужасно. Трогаю горло, потому что по ощущениям – на нем удавка. Холодная вода остужает немного изнутри. Только вряд ли надолго.
Ставлю стакан со стуком. Смотрю перед собой и пытаюсь отдышаться.
– Все нормально? – Вопрос мужа звучит осторожно. И как бы я ни сопротивлялась, умом-то понимаю, что Илья – хороший человек. Что ему меня навязали так же, но он умудряется при этом держать себя в руках куда лучше. А я… Всё же не вывожу.
Отталкиваюсь и, развернувшись, пускаю стрелы из глаз в него.
– Ты знаешь, что он вернулся?
Спросив с явным обвинением, смотрю в лицо внимательно. Илья хмурит светлые брови. Тянется ко лбу и трет его.
Знает, конечно.
Все всё знают. Кроме меня. Всегда.
– Дядя говорил, что вроде бы все нормализовалось. Я не особо слушал.
Фыркаю.
– Почему же не слушал? Или слушал, но мне, как всегда, сказать ничего нельзя?
Илья хмурится сильнее. Я вижу, что немного злится. Он очень спокойный человек, но я умею вывести. Даже не знаю, зачем и за что. Он-то мне ничего не должен. Он такой же заложник…
– Что ты хочешь услышать, Юля? – Илья спрашивает и встает.
Вопреки логике, не уходит, потому что не обязан слушать мои истерики, а наоборот приближается. Упирается руками в стол-остров и смотрит на меня.