Как только мгновение отдыха закончилось, Акс встал около динамины и просунул руку в отверстие. Внутри он нащупал холодный металлический стержень.
– Так, ты нашёл стержень посередине? Отлично, внутри него, чуть ниже, ты найдёшь пружину. Я её уже немного подрезал, достанешь без проблем. Ухватись крепко, по моей команде ты должен будешь выдернуть её.
– А если она выскользнет?
– Здешние птицы увидят очень красивый столб огня.
Акс сглотнул, засосало где-то под ложечкой.
– На счёт три, понял?
Акс вдохнул и покачал головой.
– Раз. Два. Три!
Послышался глухой металлический щелчок, Акс упал навзничь на холодную землю. В руке он сжимал пружину.
Шли последние дни февраля, приближалась осень. В этом году она наступала рано, и уже сейчас чувствовался холод приближающейся зимы. На земле лежала длинная, похожая на торпеду, цилиндрическая конструкция – динамина. Пять минут назад Ранзак и Акс гнули спины, доставая её из земли, а сейчас этот шестиметровый исполин лежал рядом с анархистами, смотрящими на небо.
– Напомни мне больше не ходить с тобой по грибы, – с долей иронии произнёс Акс.
– То ли ещё будет, – усмехнулся Ранзак.
***
В беспроглядной тьме занялся огонёк, зажглась сигарета. Под опорами монорельса стояли двое:
– Разве нам не запрещено курить? – обратился Осман к Келю, держа в руках только что зажжённую сигарету.
– Убивать вроде тоже как запрещено, но мы же здесь, – Кель выпустил дым. – вдобавок, их на тот свет не заберёшь.
– Хм, уже планируешь умирать? – Осман поднял на него пустые глаза.
– Конечно нет, но кто меня спросит? Для меня давно заготовлена пуля. – Кель отдёрнул рукав, посмотрел на часы, – Ещё двадцать минут, – и снова припал к сигарете.
Некоторое время оба молчали.
– Кель, что нам делать, если они не вернутся? – Осман смотрел на истлевший остов в своих руках и о чём-то думал.
Последовавший ответ был однозначным: «действовать». Ночь, начавшаяся по ощущениям не так давно, уже вступала в свои права: вокруг на сотни вёрст разверзлась темень и тишина. Лишь редкие звуки листвы не спеша разносились ветром из соседнего леса, словно напоминая, что за чёрной пустотой всё ещё есть мир.
– Сколько ещё? – механически спросил Осман.
Кель нехотя оттянул рукав, бросил очередную сигарету, посмотрел на часы: «Ещё пятнадцать минут». Он вздохнул:
– Если всё пойдёт по худшему сценарию, будем подрывать вдвоём.
– Самим бы не подорваться.
– Всяко лучше, чем от мины, – усмехнулся Кель.
– Хорошо, – Осман глубоко вздохнул, – я боюсь. Что в этом такого? Что постыдного в том, что я боюсь умереть? От мины, или ещё чего – неважно. Я… просто хочу жить.
На секунду Кель даже растерялся, подобных откровений он давно не слышал:
– Это нормально, все боятся в большей или меньшей степени. Даже Волки, наверное… Мы просто не знаем, что там, по ту сторону жизни. Ничего, пустота? Скорее всего, от этого и страшнее.
– Я понимаю, что сейчас война, что либо ты, либо тебя. И всё же почему люди такие жестокие? – Осман выдохнул дым, – Не понимаю. Мы сами порой не лучше тех, с кем воюем.
– Человечество слишком долго воевало, теперь у него это в крови. Вопрос в том – сколько ещё должно пролиться крови, чтобы это закончилось? Я думаю немало.
– Я верю в светлые стороны человека, но не понимаю откуда в нём столько тьмы…
Устремив свой взгляд на часы, Кель еле слышно усмехнулся:
– Думаю, человек всегда таким был, – он снял часы и протянул их Осману.
Часы были поистине хороши: чёрный матовый кожух, отполированное стекло и буро-оранжевые стрелки добавляли изыска, показывая статус носящего. Осман осторожно рассмотрел циферблат: «осталось двенадцать минут».
– Нет, я не об этом.
Осман растеряно поглядел на него, словно спрашивая: «Тогда о чём?».
– Эти часы я достал ещё в самом начале войны за Архипелаг. У нас тогда хватало дел помимо Равении. Как давно ты в рядах МА?
– Три года, – ответил Осман, всё ещё не понимая, к чему Кель ведёт.
– Три года, – Кель что-то прикинул в уме, – да, тогда ты даже не слышал об этом. Двенадцать минут, говоришь? Мне хватит.
Восемь лет назад, когда я только начал свою службу в рядах МА, на юге Архипелага существовало государство «Фертнэм». На тот момент оно уже превратилось в мрачную тень самого себя: внутренние раздоры, противоречия во власти, упадок экономики и все прочие прелести начала гражданской войны. Но интересовало нас не это, вернее, не только это. Видишь ли, Фертнэм объединял сразу несколько стран и в прошлом был довольно сильным игроком на арене Архипелага. Его вооружение до сих пор используется то здесь, то там.