– А разговаривать не опасно? – прошептало всё также за спиной.
– Не, она глухая, точь старая бабка, но вот только зрения не лишилась, – видит всё как под микроскопом.
«Ёлка», словно не обратив внимания на замерших внизу от тревоги людей, неспешно сделала разворот и устремилась на восток.
– Тьфу! – всё тот же голос за спиной выругался. – В этот раз пронесло, но всегда следите за небом – однажды может и не повезти. Советую держать поблизости хотя бы автомат – мало ли, вдруг попадёте. Но если уж и соберётесь подохнуть, так захватите её с собой.
Лагерь, где нашли своё прибежище уцелевшие бойцы, представлял собой небольшой островок, со всех сторон окружённый непроходимыми топями. Выхода было всего два: небольшой настил из дерева и травы, уходящий на юго–запад ещё дальше в болота, и небольшой перешеек из относительно твёрдой почвы, идущий на восток. Во время вылазок за припасами большинство пользовалось перешейком, хотя находились и те смельчаки, которые выходя за пределы лагеря пользовались настилом. С воздуха лагерь надёжно прикрывали старые деревья, своей густой листвой закрывая всё, до чего только могли дотянуться. Остальное же пространство тщательно маскировалось при помощи всех подручных средств: от смердящей трясины до сгнивших изнутри старых брёвен. Бурелом же, окружавший лагерь, был не так прост: в нём размещались миниатюрные ДЗОТы как смотровые пункты наблюдателей. Разводить костры строго запрещалось, передвижение днём, особенно на видных участках, было строго ограничено. Громкие переговоры также были под запретом, соблюдалось полное радиомолчание. Передвижение осуществлялось небольшими группами или поодиночке чётко по тропе.
Такие меры были введены в первый же день пребывания здесь: в условии, когда связь с центром отсутствует, а положение на фронте неизвестно, любой контакт с противником мог привести к большим потерям или полному разгрому. Всего в ловушке непроходимых болот оказался сорок один человек.
***
Руки вновь держали автомат, наступил полдень. Акс стоял под высоким ветвистым деревом в прохладной тени, устремив неподвижный взгляд далеко вперёд – где-то там шли бои, как он думал, гибли товарищи и недруги, а он прозябал здесь – в зловонных мерзких болотах, от которых его уже тошнило. Стоя в карауле, он наблюдал лишь нескончаемые стволы деревьев и противную зелень, вечно отдающую смрадом. Сзади послышались шаги, Акс обернулся: перед ним стояла высокая фигура солдата с автоматом в руках. Без лишних слов они разминулись. Произошла смена караула, и Акс мог потратить немного времени на что-то кроме однообразной картины болот.
Заурчал желудок, оповещая мозг о том, что пора бы пообедать. Дорога к полевой кухне пролегала через самое сердце лагеря, однако Акс не поднимал глаза до тех пор, пока не оказался вплотную к затылку впередистоящего человека – у кухни уже собиралась очередь. Странно было видеть эту картину: молчаливо стоящие люди, похлёбка из зелени с примесью неизвестно чего, удручающе серое небо и гнетущая атмосфера безысходности, хотя оставалось до конца не ясно – окружены они были противником, или болотом. Всё это не укладывалось в голове – ещё каких-то три месяца назад они были армией. Армией! Теми, кого боялись и уважали, а сейчас они стояли, как животные, понурив головы в ожидании еды, хотя и едой это можно было назвать с трудом.
Пища не принесла радости, но позволила на время заглушить голод, давая возможность предаться чему-то другому. Акс поднял глаза: он стоял напротив лазарета – это была средних размеров землянка, сверху покрытая мхом и травой, где у входа привычно стоял одинокий часовой. Акс не знал, как оказался здесь, но делать был ничего: «Всяко лучше, чем скитаться без дела» – сообразил он.
Здесь нашли своё пристанище восемь человек: они лежали на сделанных из подручных средств лежанках, кто с раненной ногой или рукой, кто с перевязанной головой, а на одном не было и живого места – большую часть его тела покрывали бинты. Вся эта картина – печальный итог недавних вылазок. В центре землянки стоял человек в перчатках и грязно-белом халате – то был полевой врач.
– Здравия желаю, – механически произнёс Акс. – есть изменения?
Врач поднял усталые заспанные глаза:
– Есть, но об этом лучше не… – он замялся. – В палате.
На улице к этому времени поднялся лёгкий ветер – он плавно покачивал деревья, сбрасывая с них омертвевшую листву.