– Что ты церемонишься с этим выскочкой, двинь ему что б не встал. – неожиданно агрессивно прокричал мужчина лет шестидесяти на вид, стоявший в первом ряду собравшейся толпы.
Мужчина явно не был воином, выступающее брюшко, казавшееся еще больше из-за того, что тот сильно прогнулся в пояснице, хорошо давало это понять. На лице крикуна была видна аккуратная подстриженная черная бородка, начало которой шло от середины нижней губы, постепенно расширяясь к подбородку, и не большие усики над верхней губой, с завитыми кончиками вверх, которые мужчина периодически приглаживал. Цвет волос на голове, бородка и усики были не естественно черными, явно указывающими на то, что мужчина не пренебрегает услугами ведьм-травниц, закрашивающих ему естественный цвет волос.
– А ты что тут делаешь лер Жано? – сузив глаза, обратился к крикуну только что подошедший и находящийся метрах в пяти от него высокий подтянутый мужчина лет пятидесяти, одетый в синий повседневный армейский костюм воина, однако нашивка в виде волка на его груди, с правой стороны укороченной летней куртки, длиной чуть ниже пояса, указывала на то, что перед ним не простой воин, а сам начальник заставы лер Дан Колин. – Что ты тут делаешь, кто тебя пустил дальше склада? – и не дождавшись ответа, ринулся к нему, расталкивая зрителей, которые и так, завидев начальника заставы, спешили убраться подальше, в надежде, что их присутствие он не заметит.
Лер Фредерик Жано был головной болью всех четырех начальников застав, окружавших столицу. Этот не высокий полный человечек служил в отделе снабжения армии и по долгу службы сопровождал продовольственный груз на заставы. Возможно, он был бы одним из многих незаметных гражданских чиновников, работающих в военных ведомствах, если бы под прикрытием сопровождения груза не провозил на заставу алкоголь и дурманящие травы, которые продавал в основном кадетам. Однако, поймать с поличным его еще ни разу не удалось.
Некоторые кадеты-первогодки (которыми считались все кадеты, прослужившие менее трех лет), привыкшие к вседозволенности и потаканию своим капризам, попадая в кадетские корпуса искренне считают, что и в армии смогут прикрываться именем влиятельных родителей, как делали это раньше. Однако, пары дней на заставе, под руководством воинов-наставников хватало, чтобы изнеженные молодые леры начинали осознавать, что воины-наставники это не родители, и церемониться с ними здесь ни кто не будет.
Такой резкий контраст по сравнению с тем, к чему привыкли юноши и тем, в каких условиях они оказались, зачастую приводил к безобразным истерикам, в первую очередь от осознания того, что они еще долго не смогут вернуться домой, в привычную им жизнь, без угрозы опозорить род и вызвать насмешки со стороны приятелей. При этом каждый из них знал, что это не самое страшное, что ждет уклониста от обязательной службы, законы империи Тодор, в этом плане были строги и за их соблюдением следят Жрецы.
Вот тут и появлялся лер Жано, со своими «чудо-травками» и прочими радостями беспутной молодежи, дарящими им видимость решения проблем.
Начальникам застав и воинам-наставникам лишь остается со злостью наблюдать, как после каждого его посещения увеличивается число кадетов, пойманных с запрещенными веществами или уже под их действием. Хитрый старикашка еще ни разу не оставил хотя бы возможности его привлечь к ответственности, потому начальники застав и вынуждены терпеть лера Жано, ожидая когда тот ошибется.
Фредерик Жано, вспотел от ужаса, наблюдая, как к нему с хищной грацией движется сам начальник заставы. Нащупав кармане мешочек со стимулятором из первосортной смеси цветков бахаринца (южного растения с ядовито-розовыми бархатными цветочками и ярко красной серединой, пользовавшегося бешеной популярностью у первогодок-под воздействием которого, они не замечали тяжесть тренировок), он стал оглядываться, в поиске места, куда бы мог скинуть мешочек, но расступающаяся перед лером Колином толпа, сделала все его действия слишком заметными. Понимая, что если у него в кармане обнаружат эту смесь, то он как минимум попадет в Башню тишины, одну из самых страшных тюрем империи, а об максимуме наказания и думать не хотел, оберегая собственные нервы, то увидел единственный выход - бежать. Лер Жано повернулся в сторону выхода, но встретил сопротивление толпы, наблюдавшей, за творящемся на арене.