— Матушка-государыня! Нижайше и почтительнейше приветствуем тебя в правительствующем Сенате! — Голос у пожилого генерала был на удивление зычный, державный.
Вслед за ним заторопились встать и остальные — у кого это не получилось, помогли чиновники.
— Не правительствующий, а спящий... — хмыкнула Екатерина. — Чем заняты ныне?
— Слушаем апелляцию, — охотно пояснил Глебов.
— О чём?
Несчастный секретарь Сената, всеми забытый, потерянно стоял возле стола с бумажками в руках. Взглянув на него, Глебов ответил императрице:
— Мещане города Массальска жалуются, что у них выпаса обрезали.
— Давно? — наслышанная о бюрократических прелестях российского Сената, не без лукавства спросила Екатерина.
— Сорок лет назад, — был ответ.
Брови царицы поползли вверх.
— И все эти годы дело в производстве?!
Глебов пожал плечами.
— У нас только шестой год, передали из губернии. Бумаг полтора воза скопили...
— И вы читаете их подряд? — Екатерина всё больше изумлялась.
— Истину по-другому не открыть.
— И не надо! — отрезала вдруг царица. — Где пасли скот мещане сорок лет?
— На выпасах же спорных.
— Значит, и быть по сему. А дело прекратить. Бумаги в архив.
Она прошлась по залу, явно испытывая желание вымести трухлявое собрание отсюда метлой.
— Слушаем, матушка, — склонился в поклоне генерал-прокурор. — Быть по-вашему... А может, явите милость ещё подсказать в одном дельце?
Екатерина резко обернулась:
— И тоже полувековой давности?
— Поболе... Вы бы сели, государыня, — неожиданно умоляющим голосом попросил Глебов. — Дело-то коротко не обскажешь.
— Что, у старцев ножки заболели? — насмешливо отозвалась царица. — Так пусть садятся, не обижусь. А я люблю ходить. — И она снова двинулась вглубь зала, что-то осматривая, к чему-то притрагиваясь.
Глебов тяжко вздохнул, но остался стоять. Некоторые же старцы облегчённо опустились в свои кресла.
Генерал-прокурор, порывшись в папках, извлёк на свет особенно дряхлую, истрёпанную до такой степени бумагу, что казалось, возьми её как-нибудь неловко, и она рассыплется прямо в руках.
— Тяжба о восьмидесяти шести четях земли между отпрысками старинных фамилий Болотовых и Голицыных ведёт начало с... — он бережно перебирал пожелтевшие листы, — с тысяча шестьсот шестьдесят седьмого года...
— Двести лет? — ахнула Екатерина и опустилась на первое попавшееся пустующее кресло.
Орлов, не удержавшись, хмыкнул. Потёмкин изо всех сил таращил глаза, чтобы не расхохотаться.
— Ещё при Алексее Михайловиче заведено, — важно подтвердил Глебов. — Три воза бумаг...
В зале повисла нехорошая тишина. Екатерина, потрясённая до глубины души, молча смотрела на прокурора. Наконец она резко встала и гневно выкрикнула:
— Господа сенаторы, здесь кладбище бумаг, а не правительственный орган! Вы что это тут устроили! Вам ли тыщи томов читать! Впредь велю читать экстрактивно, самую суть, а мелкое и кляузы отбрасывать! — Она взволнованно прошлась по залу. — Есть ведь дела важные, неоткладные. Кругом нехватка, армия без жалованья, казна пуста, сколь денег в обороте, никто не знает! Судейские поборы, лихоимство, правёж по делу и без дела... Заводские бунтуют, земледелец разорён, а не будет лапотника, не станет и бархатника... А вы на выпасах толчётесь да на четях... — Екатерина остановилась напротив генерал-прокурора: — Сколь воеводских мест вакантно?
Глебов в ответ кивнул в сторону сенатского аборигена, тощего, с профилем, похожим на ущербный месяц в последней четверти:
— Иван Евграфович, это по вашей части.
Только было усевшийся старичок попробовал встать — не получилось, чиновник поддержал под руки.
— Э... милостивый государь, — заблеял он скрипучим голосом, — э... сказать, государь... государыня, надобно судебное ведомство запросить...
Мигом явилось судебное ведомство — этаким живчиком, росточком мал, лицом кругл, голосом звонок:
— Нет, извольте, извольте! Таковые данные имеют быть в принадлежности государственной должности в статс-конторе...
Статс-контора отозвалась хриплым рыком, исходящим от бывшего брюнета с нафабренными усами и звероподобной внешностью:
— Полагаю, это лучше знает генерал-прокурор согласно ведомостей на выплату жалованья...
— Господа, господа! — метался между ними Глебов.
Потеряв терпение, Екатерина остановила перебранку:
— Ладно, разберётесь, потом доложите. Я наметила губернскую реформу и прибыла к вам с намерением обсудить оную. Дай карту империи.