Спустя некоторое время эмоции немного утихли, и мы стали, как и прежде, нормальными предпринимателями, только теперь мы были вместе. Коммерческие дела наши шли хорошо, кондитерские изделия, чай и кофе пользовались большим спросом у отдыхающих на водах. Когда продукция качественная, то даже реклама не нужна! Моё Geschäft (дело, бизнес) тоже шло хорошо. Вот только арендуемая площадь для торговли Александру стала мала. После некоторых раздумий он решил совместить приятное с полезным, построить для меня дом, где помимо меблированных комнат устроить просторную кофейню. Всё это он держал в тайне, желая сделать мне сюрприз, но когда дошло до дела, я тоже приняла активное участие в осуществлении этого проекта.
Дом проектировал Гущин Сергей Ильич очень известный в Пятигорске архитектор. Проект его нам очень понравился, но вот в деталях… мне пришлось с ним очень много поспорить. Сергей Ильич очень мудрый собеседник: если видел в моих пожеланиях рациональное зерно, то с радостью со мной соглашался, а если нет – тактично доказывал свою правоту.
Для постройки дома мы купили участок у Эммануэлевского парка, а Николаевский (Цветник) парк в пяти минутах ходьбы. Дом будет изумительный, не дом, а настоящий рыцарский замок, но оборудованный по последнему слову техники. У замка будут две башни (круглая и квадратная) с резным карнизом, арочными круглыми окнами, изящными балконами. Обязательны водопровод и электрификация и на каждом из трёх этажей. Общие столовая и гостиная обязательно с роялем в ней. Между этажами удобная и надёжная лестница. СашА решил завести свою молочную ферму, чтобы постояльцев можно было баловать свежими молочными продуктами.
Хорошая новость – особняк наш, наконец построен, плохая – началась война с Японией. Александр ушёл добровольцем на фронт. Не то, чтобы его мобилизовали, просто один богатей заплатил моему мужу большие деньги, чтобы избежать отправки на фронт и Александр отправился вместо него.
Мне скучать некогда. Всё на моих плечах: обустройство комнат, составление меню как обычного, так и новомодного диетического для дам желающих блюсти фигуру. Надо подумать и о досуге для моих гостей, а также и о репутации нашей кофейни. Забыла сказать, мимо нашей дачи (Эльзы, как окрестил её муж) провели трамвайную линию, где проходил маршрут Вокзал – Провал. Добираться теперь до нашего замка стало очень удобно.
Письма от Александра с фронта приходят редко. В последнем письме плохие новости: русская армия терпит одно поражение за другим, много погибших, погиб хороший знакомый моего отца, который не единожды отдыхал в нашем пансионе, художник Василий Васильевич Верещагин вместе с адмиралом Степаном Осиповичем Макаровым на подорвавшемся на мине броненосце «Петропавловск» у Порт-Артура. Я страшно переживаю за мужа: как он там, на краю света, молю Бога, чтобы с ним ничего не случилось.
Затем писем вообще не стало и, когда я совсем отчаялась ждать новостей, супруг явился сам. В шинели, с каким-то несуразным мешком на плече, прихрамывая на одну ногу, он вошёл в дом и опустил мешок на пол. После секундного узнавания я бросилась со слезами ему на шею.
– Живой я, живой, Лизонька. Всё нормально, – он гладил мои волосы и целовал моё лицо.
О – Дорогой, любимый…, – я словно сошла с ума, перехватывала его поцелуи своими губами и никак не могла разомкнуть мои объятья.
Приняв ванну и переодевшись, Александр сел за стол и обвёл взглядом всё вокруг. Люба, наша горничная, принесла обед. Муж ел как-то торопливо, но аккуратно. Затем выпил вина. Кофе я приготовила ему сама. Он с наслаждением сделал первый глоток и с удовольствием допил остаток.
– Сто лет не пил хорошего кофе! Как у тебя здесь хорошо. Неужели я дома?
– Дома, милый, дома. Ты не желаешь отдохнуть?
– Пожалуй, да….
В спальне я прислуживала ему сама. На ноге увидела огромный красный рубец, ужаснулась. Саша успокоил меня, сказав, что это его зацепило осколком гранаты, но кость не задета и скоро всё будет нормально. Я, конечно, успокоилась, но без страха смотреть на этот ужасный шрам не могла. Когда он уснул, я занялась своими обычными хлопотами.
Через час или полтора, когда я в саду занималась своим виноградником, он, хромая, спустился ко мне и стал расспрашивать как я жила все эти месяцы. Я отвечала. Александр, улыбаясь, выслушивал и осматривал всё вокруг. Потом я отнесла инструменты в пристройку, мы погуляли в саду, и присели на садовую лавочку. Разговорам не было конца. Он расспрашивал про наше предприятие, про обстановку в городе и так далее, а когда я начинала допытываться что было с ним на войне он отмахивался, говорил, что обо всём этом расскажет после.