Апрель году 1812. Дня 4.
Сегодня решил проехаться верхом. Погоды стоят отличные, и только холодный ветер напоминает о ранней весне. Проехал вдоль поместья, осмотрел пашни. Деревня напоминает муравейник. В каждом дворе суетятся люди: чинят, чистят, обихаживают свои избы.
Проезжаючи мимо дома старосты, увидел его дочку и, остановившись, стал наблюдать за ней, что оказалось весьма приятным занятием. Меня восхитили грация и сила, столь необычно сочетающиеся в этой девке. А движения! Сдержаны, плавны, безо всякой торопливости и суеты. Ни одного лишнего жеста. И в простом сарафане она выглядит лучше, чем некоторые в роскошных платьях. Пришел в себя и представил, как выгляжу со стороны – барин, глазеющий на свою крепостную! Хорошо, что никто не видел. Однако уезжать по-прежнему не хотелось. Неужели эта крестьянка чем-то притягательна для меня? Бред!!!
Апрель 1812 году. Дня 7.
Сегодня, проходя мимо кухни, услышал знакомый голос. Заглянув, увидел дочку старосты, беседующую с ключницей. Оказывается – принесла кухарке уток для стола. Увидев меня замолчала и, поклонившись, пошла к двери. Шутливо загородив ей дорогу, взял за руку: «Куда же ты так спешишь, милая?» Подумал, что несмотря на шершавую кожу – руки весьма привлекательны: маленькие, изящные. Она же смотрит в глаза без страха и смущения. Отняла руку: «Отпусти, барин. Пора мне, батюшка чай заждался» и вышла. Ключница вздохнула:
- Хорошая девка Алена. И собою пригожа, и хозяйка добрая, что избу прибрать, что скотину присмотреть. Сызмальства дом ведет. Матушка ее, царство ей Небесное, родами померла, а отец так и не женился. Вот за всем и успевает, и по хозяйству, и в поле отцу помочь. Одно плохо – строптива, на свою беду. Хлебнет горя, как замуж выдадут.
- Это отчего же? – спросил я.
- Эх, барин, где ж видано, чтоб мужней бабе строптивой быть? Жена – не девка, умей всем покоряться да угождать, ежели не хочешь ходить битой. А коли не смириться, так и до смерти не далеко.
Пока Агафья говорила, я думал о несправедливости судьбы. Действительно, этой девке в замужестве придется не сладко, может поэтому и не торопится венчаться. Странно, но почему-то мне стало жаль ее, словно белую ворону. Не там она родилась. Не там!
Апрель году 1812. Дня 11.
Подходя к речке во время прогулки, услышал веселое пение. Девки мочили в воде большие куски полотна и раскладывали их на траве. Увидев меня, переглянулись и захихикали. И только Алена, отвесив поклон, продолжала работать. Сказав несколько шутливых слов самым бойким, подошел к Алене, старательно расстилающей холст. Искоса взглянув, она спокойно принялась разглаживать материю, словно меня здесь и не было. Отродясь не чувствовал себя так глупо! Не зная, что сказать, постоял несколько времени и пошел прочь.
Уже много отойдя услышал, как одна из девок со смехом спросила: «Что же ты, Алена, на нашего барина даже не взглянула? Эвон какой раскрасавец!»
Спокойный ответ вызвал во мне странное раздражение: «Не нашего поля ягода. Пусть на него благородные смотрят. Они и книжки умные читают, и по-хранцузски говорить, и глазки красиво закатывать умеют. С ними, чай, интересней будет. А мы как-нибудь по-простому». И снова тот же веселый голос: «Ох, непонятная ты, Алена. За мужика не хочешь, барин не для тебя, не иначе как…» - конец разговора потонул в дружном смехе.
Сказала будто как правильно, но непонятная злость становится все сильней. Холопка будет указывать мне общество, где я должен находиться! Откуда и набралась такой дерзости?!
Апрель году 1812. Дня 17.
Нынче приходил один из мужиков, просил моего разрешения на венчание своей дочери с мельником. Согласился, отчего бы нет. Счастливый отец нижайше просил меня почтить своим присутствием сие торжество. А что – пойду. Все лучше, чем сидеть одному в пустом доме, ведь дворня вся уйдет на свадьбу. Конечно, деревенская свадьба не петербургский бал, но надо же себя чем-нибудь занять.
Апрель году 1812. Дня 22.
На свадьбе сидел на почетном месте и от души жалел о данном согласии на свадьбу. Вдовый мельник много старше своей избранницы, получается, что этот брак выгоден только родителям, которые не скрывают удовольствия своего. Еще бы, ведь мельник богат. Гости были довольны угощением, родители – зятем, несчастной была только невеста, до которой, по сути, никому не было дела.
Оглядев гостей увидел Алену, и вдруг понял, что шел сюда с надеждой увидать ее. Надо же, как разоделась! Белая рубашка тонкого полотна, нарядный сарафан, в косе ярко-алая лента, которая ей очень к лицу. Не иначе, для того молодого мужика или парня, по виду купчика, что уселся рядом с нею.
Алена была единственной, кто смотрел на молодую с сочувствием. Наверняка думает о своей судьбе. Кто знает, может быть, и ее ожидает такая доля? Но глядя на то, как она улыбается словам своего ухажера, я чувствовал странную злость. Нашла чему радоваться! Мужицким шуткам! Чем больше я смотрел на них, тем сильнее было мое желание взять этого молодца за шиворот и вытащить вон! Решив больше не испытывать терпения своего, пожелала молодым счастья и ушел. А дома, за наливкой, вспоминал эту дерзкую холопку. Ее шею – не длинную, но изящную, словно созданную для драгоценностей. Великолепные покатые плечи, которые не могла скрыть даже скромная рубашка, грудь – высокую и пышную без помощи корсета. И представляя все это в декольте бального платья, не мог уснуть добрую половину ночи. Воистину, изведал муки святого Антония!