Глава X
Май году 1812. Дня 17.
Пишу, с трудом удерживая перо в дрожащих пальцах. Алена моя! Моя, моя!!!
Я и сам толком не понимаю, как все это случилось, но никогда не был так счастлив – радость просто переполняет меня!
Сегодня, едва светало, вышел я на охоту. Охота почему-то не задалась и. сделав несколько неверных выстрелов, я стал бродить по лесу, но вдруг слуха моего коснулся отчаянный крик. Голос этот можно было узнать из тысячи и, бросившись туда, откуда он доносился, замер я от ужаса! Алена стояла белее ствола березы, к которой прислонилась, выронив кузовок, а недалече от нее приготовился к прыжку матерый волк - вот бросится на беззащитную жертву. Ружье было не заряжено, и в последний миг перед прыжком зверя успел я заслонить собою Алену. Волк прыгнул, вцепившись мне в руку, однако другой рукой успел я схватить его за горло, сжимая пальцы, заставил отпустить меня и, выхватив нож, перерезал зверю горло. Отбросив в сторону издыхающего хищника, я обернулся к Алене. Она медленно сползала по стволу, глядя на меня ничего не выражающим взглядом. Не обращая внимания на кровоточащую рану, я подошел к ней и, подняв, прижал к себе. Через короткое время Алена разрыдалась, уткнувшись мне в грудь, а мне же ничего не оставалось - только успокаивающе гладить ее по голове, укачивая в объятиях как ребенка и приговаривая:
- Ну, полно, полно – я никому не позволю обидеть тебя.
Немного придя в себя, она взглянула на меня и ахнула:
- Барин, да у тебя рука в крови!
Действительно, волчьи зубы поранили мне руку, слава Богу не сильно, но требовалась перевязка. Мы отошли к ручью, что протекал неподалеку, и Алена занялась моей рукой. Мне пришлось снять сюртук и рубашку, а Алена, разорвав свой платок, принялась промывать рану. Лучше бы она этого не делала! Прикосновения ее пальцев рождали во мне такую бурю чувств, что когда она наклонилась ближе ко мне, я припал поцелуем к ее губам, и Алена не оттолкнула меня! Наши поцелуи становились все жарче, мои ласки все настойчивей, и еще никогда мне не было так хорошо! Дальше все произошедшее помню я как в тумане: восхитительное своей нежностию тело Алены, ее руки, обнимающие меня, девичий вскрик и наше счастливое единение.
Придя в себя понял, что все еще страстно стискиваю притихшую Алену. Погладил роскошные волосы, заглянул в глаза. Невольно на ум пришли рыцари – выигрывавшие себе жен на турнирах. Безумно хотелось мне взять свою восхитительную добычу и, унеся домой, запереться с ней в комнате. Но с ней так нельзя! Вновь посмотрел ей в глаза:
- Не жалей ни о чем, Аленушка, ты будешь счастлива.