Глава XIII
Не заходя к себе, с дорожной сумкой в руках я отправилась на другой конец поселка и, подойдя к уединенному домику, постучала в дверь. Отрывшую мне пожилую женщину я знала с самого детства и, поздоровавшись, без церемоний сказала:
- Таисия Петровна, мне бы с Сан Санычем поговорить. Да и с Вами тоже.
Женщина печально покачала головой и, вскинув на меня покрасневшие глаза, сказала:
- Дозналась, таки. Ну, проходи.
Войдя в чистенькую кухню, я оглянулась по сторонам и спросила:
- А где Сан Саныч?
Таисия Петровна вытерла глаза:
- В больнице, Сашенька. Уже три дня. В коме он и надежды никакой. Прости ты его, Христа ради, скоро ему перед другим судом отвечать, и за тебя, и за директора.
- Значит, я была права, Сергея Павловича убил Ваш сын?
- Да. Чего теперь скрывать-то. Он как услышал разговор покойного о том, что тот скоро найдет клад – будто с ума сошел! Он ведь всю свою жизнь из-за этого проклятого поместья загубил: учиться не стал, чтобы не уезжать, семьи не завел – бобылем жил. Все мечтал этот клад найти да усадьбу выкупить. Уж сколько я ему говорила: «не морочь себе голову, что там с твоего дворянства осталось, и музей давно государству принадлежит», а он все равно ни в какую, «это мое» и баста. Из-за мечты своей окаянной и на убийство пошел! А как не нашел ничего в кабинете директора – за тобой следить стал. Думал, что Сергей Павлович рассказал тебе обо всем. Видел он, как ты шкатулку нашла, потому и залез в дом. Надеялся – в шкатулке драгоценности или планы, где клад зарыт. С того и тебя чуть не порешил, чтоб в поисках не опередила, а это всего лишь дневник оказался. Вот тогда его давление и стукнуло, да так, что врачи ничем помочь не смогли.
Таисия Петровна помолчала, а потом с какой-то тихой ненавистью добавила:
- Это все свекровь моя покойная. Чтоб ей! Она Саше голову заморочила своими россказнями про дворянские корни. С самого детства в голову вдалбливала, что они хозяева тут, вот он и свихнулся от этой мысли!
Желая утвердиться в своих открытиях, я спросила:
- Значит, Сан Саныч и правда потомок Асмоловых?
Таисия Петровна вышла, а вернувшись через минуту, поставила на стол украденную из моего дома шкатулку. Открыв ее, я обнаружила дневник, старинное кольцо и свидетельство о венчании, датированное 18 июня 1812 года.
- Вот, – сказала она, – все, что осталось от этой истории. Дневник Саша у тебя забрал, а свидетельство и фамильный перстень тот помещик жене своей оставил, для наследников, значит. Так он у них и хранился.
Взяв кольцо в руки, я вспомнила, что именно оно изображено на портрете, висевшем в галерее. Значит, кольцо не исчезло, а более двухсот лет хранилось в усадьбе – переходя от одного поколения к другому. Подумав несколько минут, я решительно вынула из шкатулки дневник со свидетельством и вместе с кольцом протянула их Таисии Петровне:
- Заберите – это принадлежит Вам. Как-никак история Вашей семьи. А шкатулку я возьму, все же – экспонат.
Взяв шкатулку, я уже шагнула к двери, как услышала за спиной:
- Сашенька, не говори никому, прошу тебя! Сыночку моему теперь все равно, а мне здесь доживать, куда я, старая, подамся. Пожалей ты меня!
Оглянувшись на несчастную женщину, я сказала:
- В поселке я ничего говорить не собираюсь, но Вы же понимаете, что полиции придется все рассказать. Ведь у них открыто уголовное дело по факту убийства. И потом, речь не только обо мне. Не забывайте – вдова Сергея Павловича тоже имеет право все знать.
Таисия Петровна кивнула:
- С ней я сама поговорю, повинись перед нею, авось простит сына моего и меня вместе с ним. А ты, пожалуйста, расскажи все полиции и попроси, чтоб не говорили они об этом никому из местных. Как же мне людям потом в глаза-то смотреть?!
Еще раз подтвердив, что буду молчать, я попрощалась и вышла. Кто бы мог подумать: преступление, совершенное в XIX, обернется преступлением в XXI. Похоже на закон цепной реакции – одно преступление тянет за собой другое. И так до бесконечности, пока круг не замкнется. Бредя по улице, я думала не только об этом, но и том, как мне жить дальше. А жить надо: надо сохранять музей и рабочие места, надо помочь Таисии Петровне, надо, в конце концов, заботиться о кошке, которая дожидается меня у соседей. Не зря говорят – нет лучшего лекарства от депрессии, чем работа. Значит, будем работать.