Успокаивая себя этими мыслями, я подошла к дому и уже собиралась войти, когда за спиной послышалось довольно раздраженное: «Сашет, что черт возьми, происходит?». Оглянувшись, увидела Алекса с Пушинкой в руках. От неожиданности я не нашла ничего умнее, чем спросить:
- Откуда у тебя моя кошка?
- Ну, вообще-то, она сидела возле дома, – ответил Алекс
- Скорее всего, погулять выпустили, вот она домой и прибежала, – размышляла я вслух.
Наверное, Алексу это надоело, и он спросил напрямую:
- В дом позовешь? А то мы с кошкой замерзли.
Не говоря ни слова, я открыла дверь и сделала приглашающий жест. Войдя в холодную гостиную, Алекс выпустил Пушинку и пошел на кухню, а я опустилась на диван. Какое-то время спустя послышались характерные звуки затопленной печки и через несколько минут он, сев на диван рядом со мной, спросил:
- Как прикажешь понимать твое молчание?
Не зная, что сказать, я отвернулась, собираясь с духом для правдивого ответа, но от этого движения горловина водолазки сдвинулась, открыв след от веревки на шее. Алекс схватил меня за плечи и свистяще спросил:
- Кто?! Кто это сделал, Сашет?!
И тут меня прорвало! Захлебываясь рыданиями, размазывая по лицу слезы и сопли, я стала рассказывать обо всем. Даже не рассказывала, а просто говорила: сумбурно, путано, перескакивая с одного на другое, чувствуя, как отступает боль, уходят тоска и одиночество, уступая место радости и покою.