Сдержав слово, данное Таисии Петровне, я никому не рассказала о том, кто совершал преступления, и скоро все стало забываться. Тем более, что у сотрудников появилась куда более интересная тема для обсуждения – наши отношения с Алексом.
Я до сих пор не могла понять, что у него на уме. Ничего конкретного он мне не говорил, но прочно обосновался в моей жизни: провожал и встречал с работы, если не был занят, оставался со мной все свободное от работы время.
Естественно, что я не раз видела смешки и многозначительные улыбки своих коллег, а однажды услышала, как вездесущая Зинаида говорила одной из сотрудниц: «Везет же Сашке – и директорствует, и такого мужика охмурила. Говорят, он ее замуж зовет, а она еще и выпендривается!» Не став слушать дальше, я пошла своей дорогой, но мысленно не раз возвращалась к этому разговору. С появлением в моей жизни Алекса многое изменилось: появились новые заботы, хлопоты, но и радости добавилось тоже. Алекс пока не делился со мной своими планами на будущее, и я тоже не была готова ответить на вопрос, хочу ли оставить эти перемены в своей жизни навсегда. Я действительно не знала, хочу я этого или нет.
Все изменилось в тот день, когда Алекс, помогая мне на кухне, залез в один из ящиков стола, который практически никогда не открывался. Там хранилась всякая мелочь, сложенная в дальний уголок из-за того, что ею редко пользовались. Не знаю, чего ему там понадобилось, но вдруг, обернувшись ко мне, он спросил:
- Сашет, это что?
- Гнет, – ответила я, увидев в его руках небольшой, но довольно тяжелый кусок железа, который бабушка использовала в качестве гнета при квашении капусты.
- Что?! – не понял Алекс.
- Ну, груз такой, его на соленую капусту кладут, чтоб в рассоле была. Бабушка всегда так делала, а я не умею солить капусту, вот убрала его подальше.
- Гнет, говоришь, – он взял нож, провел острым краем по железу, и из-под краски мягко блеснул благородный металл. – Вот, Сашет, мы и нашли клад.
Еще не веря увиденному, я пролепетала:
- Ты хочешь сказать..?!
- Все это время золото хранилось у тебя дома. Ведь твоя семья родом отсюда?
- Отцовская – да.
- Получается – мой прадед отдал твоему на хранение свое имущество.Бывает же такое!
Все еще не веря, я взяла в руки слиток, маленький, но такой тяжелый, и вдруг на меня напал беспричинный смех. Я смеялась, с трудом выговаривая:
- Из-за него?! Это все из-за него?! Эта железяка стоила того, чтобы убивать и грабить! Неужели она дороже человеческой жизни?!
Ничего не говоря, Алекс обнял меня и, прижав к себе, ждал, когда закончится истерика. Успокоившись, я протянула находку ему:
- Забери, это принадлежит твоей семье.
Алекс пожал плечами:
- Зачем оно мне, Сашет?
- Мало ли для чего золото пригодится. Усадьбу выкупить, например.
- Дорогая, я не ваш Сан Саныч, одержимый идеей стать помещиком, и вполне доволен своей жизнью. Я достаточно обеспечен, у меня любимая работа, зачем мне головная боль в виде этой усадьбы?
- И что же мне делать с этим золотом?
- А знаешь, давай откроем банковскую ячейку и положим его туда, от греха подальше. Нам оно может не пригодится, но другим, возможно, будет нужным.
- Другим – кому?
- Как кому?! Нашим детям. Ты ведь выйдешь за меня?
- Ты делаешь мне предложение?!
- Да, Сашет, и отказа не приму. Тем более, что твои родители дали свое согласие.
- Вот оно что! А мое мнение, значит, никого не интересует! Без меня меня женили!
- Не надо дуться, дорогая! Все же я родился и вырос в Австрии, а австрийцы в семейных отношениях ужасно сентиментальные люди. Мнение родителей для них очень важно. Поэтому не огорчай свою маму и скажи мне «да».
Все еще колеблясь с ответом, я сказала:
- Но я не смогу жить в Австрии.
- И не надо, Сашет. Мы будем жить здесь. Знаешь, только приехав сюда, я почувствовал себя по-настоящему дома. И всегда буду возвращаться в этот дом, к тебе, если ты будешь ждать меня. Так что ты ответишь?
- Да, – сказала я и, глядя на счастливую улыбку Алекса, поняла, что никогда не пожалею о своем согласии.
Прошло еще три недели. Несмотря на холодные ветра, весна вступала в свои права: чернел снег, птицы стали щебетать громче, на улице слышалась капель. Сегодня я уходила с работы еще до обеда, ведь мы с Алексом отправлялись подавать заявление о регистрации брака. Раньше не получилось. Пришлось ждать подтверждения из посольства об отсутствии у него семьи в Австрии. И вот наконец-то мы едем в ЗАГС. Проверяя перед уходом, все ли в порядке, я на минуту задержалась у портрета Николая Асмолова, и в этот момент, когда солнечный луч осветил его, мне показалось что на губах мужчины мелькнула легкая улыбка. И я подумала, что, наверное, была права, скрыв ото всех историю их с Аленой любви и оградив его потомка от сплетен и пересудов – теперь для него куда страшнее суд Божий.