Оглядываюсь на прохожих, застыв призраком посередине дороги. До ресторана буквально метров триста, и ничего не стоит ведь зайти туда. Посмотреть на его лицо, послушать, что он скажет.
Господи! Какая же я наивная дура!
Он был здесь? Никаких сборов нет?
Он не уезжал, а я слала сообщения, говорила, что тоскую и в следующий раз поеду с ним…
Боже!
Запускаю руку в волосы, пытаясь хотя бы немного успокоить буйство обиды и обмана внутри.
За что?
Он ведь всегда был за правду, за справедливость. Где сейчас его справедливость?!
Мои чувства было видно невооруженным глазом. Я парила в облаках так, что сейчас приземлившись, раздробила каждую свою косточку.
Вижу подъезжающий автобус и уже было делаю шаг по направлению обратно на остановку, но какая-то неведомая сила останавливает меня.
Нет, Леон, я хочу увидеть твои глаза.
Буду смотреть на тебя, когда ты, наконец, покажешь свое истинное лицо и истопчешь мое сердце.
Такая справедливость тебе по нраву?!
Глава 2
— Здравствуйте, вы бронировали столик?
— Добрый вечер, нет. — отвечаю, даже не пытаясь улыбаться хостес: — Меня ждут друзья.
Придумываю на ходу, только чтобы сейчас разобраться в ситуации.
— Прошу. — пропускает вперед, не нарушая мое личное пространство попытками выяснить, проводить и прочим.
Прохожу вглубь зала, высматривая их. И наконец, замечаю. Напротив него сидит эта яркая шатенка в платье цвета фуксии. Поправляю сумку на плече, и вожу глазами по ним обоим.
— Леон? — нервная улыбка все же растягивается на моем лице.
А я пытаюсь успокоить себя, потому что уже все прекрасно понимаю.
Это неизбежно.
Просто хочу, чтобы он прочувствовал то же самое, что чувствую я. Вряд ли, конечно, если у него хватает жестокости поступать так с тем человеком, который его безбожно любит.
— Аврора? — он вскидывает темные глаза, явно в напряге.
Слышу, как рычит, с печалью и досадой в глазах. Посылаю улыбку, которая больше напоминает гримасу боли и отчаянно сдерживаю слезы.
— Привет. — протягивает руку шатенка: — Я Катя. — улыбается так гаденько, что нутро чувствует подвох.
Такой подвох, который буквально заставляет выплевывать свое сердце.
— Бывшая девушка Леона. — продолжает она с улыбкой.
Глубокий резкий вдох и тот самый Леон прикрывает глаза.
— Аврора. — отвечаю без рукопожатия: — Подруга. — вру.
Говорить больно. Дышать больно.
Но я держу броню до побелевших костяшек, потому что если отпущу, то уже больше не встану.
— Аврора…— зовёт, а я отрицательно качаю головой.
— Ничего страшного… Увидела тебя мимо проходя, решила заглянуть. — говорю какой-то фарс.
Продолжаю спектакль, а душа воет и ногти впиваются в ладонь, пока я сжимаю ремень от сумки.
— Я лучше пойду, потом как-нибудь поболтаем. — говорю, впервые в жизни испытывая нечеловеческой силы стыд и унижение.
Меня будто прилюдно облили грязью.
Отхожу от столика, и грудь, наконец, начинает рвано двигаться. Хватаюсь за сердце, пытаясь сделать глубокий вдох, но не выходит.
Ощущение, что все органы остановились. Словно какой-то механизм внутри сломался. Держу слезы из последних сил, и вылетаю на улицу.
Душно, жарко, и я стою у входа, пытаясь впустить в легкие кислород. Поднимаю взгляд в небо, понимая, что сейчас моя душа…ее беспощадно убили.
Не представляю, за что и почему...
И я теперь не знаю, как воскресить ее.
Бездумно бреду к набережной, вставая у белых перил.
Калейдоскопом проносятся счастливые картинки нас. Мотаю головой, стирая слезы. Мне казалось, что он тоже чувствует.
А он играл. Моими чувствами, моей любовью. Моей душой.
Тасовал карты так, как ему было угодно. Наработанная удобная схема. Сборы каждые пару месяцев, то тренировочные, то подготовительные. Одной наврал, вторую позвал.
Это очень больно. Это словно выворачивает тебя наизнанку. Но ты должен встать и дальше идти. Даже если после предательства тебе хочется лечь и умереть.
— Аврора! — слышу баритон позади, тут же шмыгаю носом, и вытираю слезы.
Я не стану умолять меня любить. Я не покажу, как на самом деле раскололось только что сердце.
Здесь и сейчас, наблюдая, как вдалеке плавают яхты, понимаю, что одну маленькую лодочку он только что утопил.
Меня так незаурядно еще не бросали. Чтобы так остро чувствовать себя использованной, никчемной, жалкой и нелюбимой.
— Я мудак. — сжимает зубы, гуляя желваками: — Она…приехала и…