Вот про облупленных это очень тонко.
— Когда? — все еще борюсь с собой, чтобы не бросить трубку с громким нет.
— Послезавтра. — сильно повеселевшим голосом отвечает бывшая начальница.
Еще пауза на пару секунд, чтобы прикинуть все за и против.
— Ладно, — соглашаюсь, все таки ориентируясь на деньги.
В конце концов, с поиском жилья ступор, потому что не хватает на залог за съём.
— Спасибо, дорогая, я в долгу не останусь… — озвучивает она: — Слушай, у моего знакомого школа детского плавания, могу посоветовать тебя, хочешь? Возьмет не глядя.
Впервые за эти дни не вымученно улыбаюсь. И как не догадалась попросить сама… Если все срастется, это мне, как минимум, ускорение на пару недель.
— Была бы благодарна, Тамара Николаевна.
Она еще что-то верещит, уверяя в своем знакомом, но потом резко прощается, потому что отдаленно слышу, что к ней кто-то пришел.
— Дочь, я дома. — голос мамы врывается в пространство, и откладывая телефон, я выхожу к ней.
— Привет, как дела? — спрашиваю, забирая пакет с продуктами.
— Замотали сегодня. — устало бурчит: — Ты как? Что с работой?
Мама привыкла, что я с подросткового возраста постоянно где-то подрабатывала. Хотя сейчас, признаться, сложно сосредоточиться даже на этом. Несмотря на то, что деньги мне нужны остро.
— Послезавтра отбор и соревнования, попросили поучаствовать. — отвечаю и уношу пакет продуктов в кухню.
— Это же неплохо, да? Оплата стоящая? — испытующе смотрит, пытаясь разгадать мои терзания.
С Леоном мама знакома, и как только вернулась в Москву первым делом спросила именно о нем. Впрочем, мой красноречивый ответ о том, что он остался в Сочи, недвусмысленно ей намекнул о наших отношениях.
— Поговори со мной, Рора… — говорит она присаживаясь за стол.
— Мам, все в порядке. Тебе погреть ужин? — пытаюсь перевести тему.
— Вы разошлись, да? С твоим пловцом? — выдает подпирая рукой подбородок.
— Да. — выдыхаю, стоя спиной.
— Ну и к лучшему… — озвучивает между делом, а я ошарашенно оборачиваюсь на нее: — Не смотри так. — наливает воду из кувшина в стакан: — Такому только девок и подавай.
Ощутимая неприязнь буквально сквозит в словах.
Не скажу, что их отношения были плохими, да и хорошими тоже. Их по факту просто не было. Мы несколько раз приезжали в Москву вместе, собственно, в одну из поездок я и познакомила Аристова с матерью. Но это было больше похоже на вынужденную формальность.
— С чего вдруг такое мнение? — вяло интересуюсь, гася порыв защитить его, и тут же не реагировать на эту правду.
— Деньги, внешность…Там же на лице все написано! Семью их знаешь же? — спрашивает она как бы тоже между делом.
— Я знакома только с сестрой... — тихо отвечаю на вопрос.
— Вот! — восклицает она цепляясь за это: — И не познакомил с отцом и матерью! Сразу все ясно было, а ты в дурах засиделась.
Прикрываю глаза.
Именно поэтому я не хотела возвращаться в родительский дом. С детства я все делаю неверно. И пусть сейчас меньше агрессии и подобных высказываний. Между строк, я прямо чувствую тот самый дух родительского контроля и напутствия на верную жизнь.
— Хватит, мам. — озвучиваю, ставя перед ней тарелку.
— А что хватит?! — тут же ерепенится: — Правда глаза колет, Аврора! Найдешь сейчас работу! Как никак работала с призерами, значит в комиссию какую податься можно. Да и зарплату повыше ставь, пусть знают, что не на помойке себя нашла. А дальше, глядишь, подвернется хороший воспитанный парень... — она прямо головой дергает, продумывая мою дальнейшую жизнь: — С его деньгами, конечно, полегче было…но справишься, чай не белоручка у меня. А этого кобелиного мажора прочь из головы выкидывай.
Слушаю тираду, одновременно, с шоком на лице и с растрепанным сердцем в попытках забыть глаза цвета горячего шоколада.
Возможно, мать права, я дура.
Безоговорочно верила и холила надежду на долго и счастливо.
— Приятного аппетита, мам.
Выхожу из кухни, не желая ни отвечать на ее доводы и мысли, ни тем более слушать.
— Ну куда ты опять убегаешь?! И не поговорили толком! — крикнув, она отмахивается и принимается за еду.
А я сажусь на кровать в своей комнате, не понимая, как в один день моя жизнь так круто перевернулась. И с отчаянием молю высшие силы, чтобы послезавтра Аристов забавлялся с желанной девицей, а не гнался за новыми рекордами.