— Что? — она хватается за грудь. — Зачем?
— Лена беременна и уходит в декретный отпуск, а начальник выбрал меня. Если ты не хочешь этого, то я уйду оттуда. Поищу другую работу, — мысленно умоляю её согласиться. Тогда я с огромным облегчением смогу написать заявление об уходе.
— Ой, какая хорошая новость! Ты же говорила, что они с мужем давно хотят малыша. Значит, пришла пора им стать родителями. А ты… ну что уж теперь поделаешь. Раз начальник выбрал, значит так тому и быть. Ты у меня умница и справишься со всем.
— Конечно, ба, — улыбаюсь, хотя её слова совсем не радуют меня. Если рассказать, что у нас новое начальство и это Эмиль… её хватит удар! Она, конечно, двумя руками будет за то, чтобы я ушла. Может даже в больницу попасть от переживаний. Ещё одной операции я не вынесу. Вдруг она не выдержит и… Нет, лучше скрывать от неё возвращение Эмиля.
Отставляю тарелку и иду мыть посуду, стараясь не выдать своих истинных чувств. Бабушка не должна знать о моих проблемах на работе. Её здоровье для меня важнее всего. Пусть думает, что повышение — это просто новый этап в моей карьере, а не возвращение человека, который когда-то разбил мне сердце.
Лена уходит спустя два дня, передав все дела мне. И я остаюсь один на один с бывшим мужем, чем он начинает беззастенчиво пользоваться.
Каждый день превращается в испытание. Он постоянно просит кофе, и, конечно же, требует, чтобы я ставила чашку прямо перед ним. Через стол не перегнуться — больно широкий. Приходится подходить вплотную, и каждый раз он находит способ коснуться меня: то случайно заденет мою руку, то повернёт кресло так, что его колено оказывается рядом с моими ногами.
Его расслабленная поза, этот раздражающий жест — поглаживание большим пальцем уголка губ… Всё это выводит меня из себя. Я чувствую, как внутри закипает ярость каждый раз, когда он оказывается слишком близко.
«Прекрати!» — хочется крикнуть ему в лицо. Но я молчу, стиснув зубы, и продолжаю выполнять свои обязанности. Делаю вид, что не замечаю его провокаций, хотя каждая клеточка тела кричит.
Вечером, возвращаясь домой, я чувствую себя выжатой как лимон. Его прикосновения, взгляды, намёки — всё это словно яд, медленно отравляющий мою душу.
Ремонт на четвёртом этаже идёт с удивительной скоростью. Уже через пять дней мы переезжаем в новые помещения, и тут Эмиль включается в работу по полной программе.
Благодаря старым связям он получает заказ от весьма влиятельного клиента на организацию коктейльной вечеринки. Мы все погружаемся в работу с головой. Эмиль кардинально меняет весь уклад, который существовал при Всеволоде Николаевиче.
Мне искренне жаль сотрудников, которые растеряны этими переменами. Я стараюсь помогать им время от времени, вспоминая навыки работы с Эмилем. Вскоре вся моя помощь переходит в ведение Савы.
Два года назад мы с ним работали под началом Эмиля. Наша последняя встреча оставила неприятный осадок, и, честно говоря, я не испытываю особой радости от его присутствия рядом. Но приходится мириться с этим.
Сава неоднократно пытается завести со мной разговор, но я старательно избегаю этих попыток. Мне не нужны ни его извинения, ни чьи-либо ещё. В моей жизни сейчас есть только работа, и я намерена сосредоточиться исключительно на ней.
Наблюдая за тем, как Эмиль руководит процессом, замечаю, что его стиль стал жёстче, требовательнее. Он не щадит никого, включая меня. Возможно, это и к лучшему — меньше времени остаётся на мысли о прошлом, о том, что могло бы быть, но никогда уже не случится.
Глава 11
— Ты и с ним не поговоришь? — спрашивает Эмиль спустя неделю, как только я ставлю перед ним чашку с кофе.
— Не поняла? — делаю шаг, чтобы отойти, но он резко хватает меня за руку, удерживая на месте.
— Я понимаю, что со мной ты не хочешь говорить, но Сава… В чём его вина? Он всего лишь исполнял приказ сверху.
— А теперь ты решил мне приказать, чтобы я поговорила с ним? — усмехаюсь, пытаясь вырвать руку. — Как скажете, босс. Прямо сейчас пойду и исполню ваш наказ.
— Как же с тобой тяжело! — впервые повышает голос Эмиль, вставая в полный рост. — Почему ты не можешь просто выслушать другого человека? Просто пять минут молча постоять, послушать, попытаться понять…
— Тебе следовало сказать эти слова самому себе два года назад. Не надо учить меня на своих ошибках. Я сама их пройду. Я у себя, — развернувшись, я стремительно покидаю его кабинет.
Не хочу его слушать. Не хочу слышать эти пустые слова, не хочу пытаться понять мотивы, которые он даже сам не может объяснить. Два года прошло, а раны всё ещё болят. И его попытки сейчас что-то исправить кажутся мне жалкими и запоздалыми.