Они могут быть у любой национальности.
— Это выбор Руслана… Жениться на мне.
И хоть наш брак даже полудня не пробыл счастливым, я почему-то именно сейчас пытаюсь защитить его, уже изначально неправильный брак.
Может мне радоваться надо, Фарида поможет избавиться от уз брака, но ведь… Она скорее всего винит меня в том, что Руслан женился на мне. Меня, не его.
— Не знаю, что им движет. Это все неправильно, так не должно быть, — она качает головой, причитая, — У него уже была невеста. Наша. Местная. Родители привезли бы ее сюда из аула, скромная, спокойная девочка. И он же был готов жениться, а потом все оборвал. Из-за тебя.
Нет, ее тон не звучит как обвинение. Однако именно это я и чувствую. И скорее всего его семья посчитает также.
Глупость какая… Брак — это ответственность обоих людей. Но тут ее перекладывают на мои хрупкие плечи.
— Он всегда может развестись и снова жениться. На той, которая понравится вам всем.
— Вот! — она всплескивает руками, — Ты даже в такой ситуации размышляешь неправильно. Это то, о чем я говорила…
— Что неправильного в этом?
— Брак бывает раз на всю жизнь. Это у вас женщины привыкли скакать, чуть что не понравилось. А у нас нет. Не может он развестись и жениться на другой.
— Скакать? — я открываю рот. Молчать не буду, это прямое оскорбление, — А у вас если женщин бьют и насилуют, они молчат и терпят. Господи, да это абсурд. Вот почему вы не стали мне помогать. Мои женские слезы для вас ничто. Мужчина всегда прав?
Я даже не замечаю, как повышаю голос. Но такая позиция меня жутко раздражает. Даже злит.
Разве женщины не должны поддерживать друг друга и так в этом непростом в большинстве случаев патриархальном мире…
— Юля! — за спиной раздается жесткий голос, которому тяжело перечить, — Иди за мной!
Руслан двигается вперед, демонстрируя покатые мышцы спины. Даже под футболкой видна вся его мощь и сила.
— Ты же ушел работать… Просил тебя не трогать, — я пячусь назад, ощущая, как волны его ярости сбивают меня с ног.
Сейчас его боюсь. Интересно, какую именно часть разговора он услышал. Или все?
— Пошли поговорим, — взгляд исподлобья. Буравит.
А потом снова отворачивается.
Понимаю, что спорить сейчас с ним — это создать проблему на ровном месте. А их и так много.
— Что ты себе позволяешь? — мы не успеваем зайти в мою спальню, как он тут же рыкает на меня, ударяя кулаком в дверь. Та расходится на небольшую трещину, — Как ты разговариваешь с женщиной вдвое старше тебя?
— Она сказала вещи, которые мне не понравились.
— И что теперь? — злится еще сильнее, — Обязательно открывать свой рот? Промолчать никак не получается?
Бьет наотмашь. Больно ранит своим презрением и словами.
— Я же живая, Руслан… Не прогибай меня, я не дамся.
— Ты. Моя. Жена.
Чеканит по буквам.
— Соблюдай субординацию, умей вовремя закрыть свой рот. Соблюдай те правила, которые устанавливаю я в своем доме.
Отшатываюсь от него. Ловлю рваные вздохи.
Как же все это мерзко…
— Она мне сказала, что я…
— Юля! — ревет зверем, — Неважно, что она сказала. Важно то, что ты держишь свой рот на замке. Ясно? Не испытывай меня. Я чертовски устал за эти два дня, чтобы объяснять тебе по пальцам элементарные вещи.
Я гашу порыв расплакаться. При нем не буду, хоть и больно все это.
— А Елене ты тоже так рот затыкаешь? Или только мне нельзя говорить?
Глава 10.
Конечно, он решает, что отвечать мне на вопросы не нужно. Психует, ударяет дважды кулаком о стену.
— Ты не просто трахаешь мозги, мелкая. Ты живого места там не оставляешь.
И снова уходит, только я в этот раз не теряюсь, злюсь настолько сильно, что рвать и метать готова. Хватит играть в молчанку.
Бесит!
Я бегу за ним, перехватываю его в дверном проеме и тащу обратно в комнату за рукав. Мне кажется, на его лицо на мгновение вспыхивает недоумение.
Он смотрит сначала на мою руку, что крепко клешнями вцепилась в него, потом медленно переводит взгляд на мое лицо.
— Ты поговоришь со мной, Руслан, — проговариваю четко, — Ты обязан мне все рассказать. Не делай из меня дуру только потому, что я младше. Да, у меня нет того богатого жизненного опыта, — свободной рукой делаю кавычки в воздухе, — Но я не тупая. Я хочу помочь отцу, и чтобы это сделать, мне нужна правда. Ты говоришь, что я как ребенок себя веду, но при любом удобном случае бежишь от меня подальше.