Сама не понимаю, как выпалила все это в него, но на одном дыхании скороговоркой проговариваю.
Он молчит, но больше не двигается. Внимательно пристально всматривается в мои глаза, гипнотизирует и молчит. Долго.
Мне кажется минуту, две, три. Теряю счет времени.
А потом перехватывает мою кисть, что так и не отпустила рукав, снова встает в лидирующую позицию, отводит мои обе руки мне за спину и впечатывает меня в стену.
Больно бьюсь лопатками, ощущая холод бетона, но не показываю ему, что мне некомфортно.
— Юль… — вкрадчивый шепот у самого уха, — Ты откуда столько смелости взяла? Сумасшедшая?
— У тебя не получится меня запугать, Руслан.
— Думаешь? Я не такой благородный, каким ты видела меня в вашем доме. Ты даже представить себе не можешь, что ты сделала…
— Давай, Сабуров, — я оголяю зубы, — Покажи мне! Что ты можешь сделать, кроме пустых угроз?
— Дурочка…
Качает головой, а я словно и правда набираюсь чересчур много смелости, внутри клокочет неконтролируемая злость, которую ранее я не испытывала ни разу в жизни. Мне одновременно и плохо и больно, а с другой стороны прилив сил откуда-то лавиной сходит на все мое тело.
Я даже эту энергию ощущаю физически.
— Руслан, я хочу, что мы с тобой вели равный диалог. Не нужно меня прогибать и пытаться сломать, иначе будешь биться о скалы. Я не твоя собственность, я вышла замуж по доброй воле. Помни это.
— Юлька-Юлька, — он снова не дает конкретики, просто смотрит внимательно, а потом все же начинает говорить, — Ты осталась одна. Совсем. Без папы, денег, жилья. Друзей у тебя нет. У тебя ничего и никого больше нет. Ты так и не поняла, что единственный человек в этом мире, кто может тебе помочь, это я?
— Нет, Руслан, это ты не понял. Что самый главный человек, который мне может помочь — это я сама в первую очередь.
— Серьезно? — он прыскает со смеха, но разумеется ничего веселого в этом нет.
— И как же ты собралась решать все вопросы? Давай по порядку. Где возьмешь деньги на лечение отца?
— Я пойду работать.
— Кем? — приподнимает бровь. И меня это оскорбляет.
Не верит в меня. Совсем. Словно все, что я могу делать — это не отсвечивать и рожать детей. А у меня на самом деле огромный потенциал.
— В двадцать первом веке можно везде найти работу. Тот же менеджер по продажам, я знаю, что при хороших показателях, выплачивают кипиай. А потом я умею общаться с людьми… Можно работать в две смены.
Я на полном серьезе говорю ему о своих планах, перечисляя все возможные варианты.
— Юль, сколько стоит лечение отца? — он опускает меня на землю.
Я помню, что сумма большая. Я это знаю.
— Я продам квартиру, которую мне подарил папа, а остальные деньги с зарплаты буду откладывать на лекарства. Жить… — опережаю его вопрос, — Сниму студию на окраине города. Я не избалованная, Руслан. Я везде найду себе место. Параллельно буду вести социальные сети.
Говорю все это, рассказываю ему, а у самой отчего-то слезы собираются в уголках глаз. Перестаю понимать, зачем так основательно ему раскладываю все по полочкам.
Он же как на дурочку смотрит на меня…
— Отличный план, Юль, — он кивает, — Только квартиры у тебя больше нет.
— Как нет?
— Вот так, — он отпускает от меня, отходит, складывая руки в карманы штанов, — Багдасарян все себе забрал. Нет ничего у вашей семьи больше.
— Ты врешь…
— Для чего мне врать?
— Чтобы манипулировать мной и подчинять!
— Серьезно? — напрягается всем телом, — Не думай, что ты подарок судьбы, мелкая. Я бы хотел от тебя избавиться как можно скорее, но дал слово твоему отцу. А слово держать я умею. Поэтому выкинь всю эту дурь из головы, я прошу тебя. Перестань изводить и меня и себя. Нет у тебя выбора. Понимаешь? Ты — Сабурова, это единственное, что спасет тебя.
И теперь я позволяю ему действительно уйти. Он выходит из спальни, не смотря больше на меня.
Оставляет одну, разбитую, сломленную и потерянную. Прокручиваю его слова в голове без остановки. У меня ничего нет…
А потом позволяю пожалеть себя на секунду, и все это превращается в настоящую истерику. Не знаю, слышны ли мои вопли на всю квартиру, но в комнату ко мне никто не приходит до глубокой ночи.
Глава 11.
Я не могу уснуть, ворочаюсь из стороны в сторону. То откидываю одеяло из-за того, что становится душно. Открываю окно, тут же становится холодно, и я укутываюсь по самое горло.
После нескольких попыток найти удобное положение, я бросаю это дело, встаю с постели и выхожу из комнаты.