Аккуратно на носочках захожу на кухню, осушаю половину графина. В доме стоит тишина, словно я здесь совсем одна. А может так и есть, ведь я не выходила из комнаты, а Руслан вполне себе мог куда-то уехать.
Например, к Елене.
Больше всего раздражает, что каждый раз, когда я думаю о женщине, я вспоминаю их половой акт. И мне дурно от этих мыслей. Я должна ее ненавидеть за то, что она спала с моим отцом и врала ему, но больше всего ненавижу, что она позволила себе переспать с Сабуровым.
Знаю, что и на нем лежит вина, только от этого совсем не легче. А я ведь и правда была сильно влюблена. Настолько, что на радостях при подготовке к свадьбе не замечала очевидных вещей.
Это сейчас я вспоминаю, что отец был грустным последнее время, иногда даже раздражительным. У него были проблемы в бизнесе и со здоровьем, а я эгоистично носилась с этой свадьбой, считая только ее важным.
Все это была мишура.
— Почему не спишь? — голос за спиной заставляет меня вздрогнуть, я передергиваю плечами, ставлю стакан обратно на столешницу.
— Ты меня напугал, — почти сразу узнаю Руслана, — Не нужно так делать больше.
Он обходит барную стойку и садится напротив меня. Внимательно изучает, ведет взгляд к шее, а я резко вспоминаю, что на мне одна шелковая ночнушка и все. Инстинктивно прикрываю руками грудь, обнимаю себя, пытаясь спрятаться.
— Зачем я нужна Багдасаряну? — шепотом спрашиваю.
Каждый раз, задавая вопросы, я надеюсь, что получу ответ хотя бы на один.
— Ты ему нравишься, — Сабуров хмыкает, — Он считает тебя привлекательной.
Почему-то его голос слышится насмешливым. Тут же становится жутко обидно. Значит ли его насмешка то, что для Сабурова непонятно, что привлекательного мог найти во мне Саркис.
Я бы спросила у него сейчас “А тебе?”, но не делаю этого. Между нами возникла каменная стена. И уже не так важно, что он думает обо мне как о женщине.
Я ему неудобна, я ему не нужна.
— Неужели папа меня сбирался ему отдать?
— Нет, конечно, Юль. Он бы никогда так не поступил. Просто… Виталик натворил делов, а когда понял, что уже не выберется, то попросил помощи у меня. А я не смог отказать.
— Как так получилось, что папа остался банкротом? И как способствовал Багдасарян этому?
— Это мужские дела, Юль. Не стоит в них лезть.
Ясно. Глупо было ожидать, что он заговорит со мной как со взрослым и осознанным человеком.
Поджимаю губы, киваю ему.
Пойду попробую еще раз улечься спать.
Встаю аккуратно с высокого стула, все еще сжимаю руки на груди, босые ноги соприкасаются с холодным кафелем, поджимаю пальцы.
— Не могла бы ты сделать мне чай? — я даже не сразу понимаю, что руслан обращается ко мне, — Пожалуйста. Голова болит сильно.
Вау. Он сказал что-то вежливое впервые за все время.
— Может обезбол лучше?
— Нет, стараюсь себя не пичкать лишний раз таблетками. Чай с мелиссой мне поможет.
— Хорошо, — сейчас, когда он такой спокойный и не указывает как мне жить и что делать, я снова узнаю в нем того Руслана, который мне очень понравился.
Пусть этой тихой ночью мы оставим все наши недомолвки на заднем плане, а я сделаю ему чай, он просто посидит рядом. И я пребуду в иллюзии несколько минут, что не совершила ошибку, выйдя за него замуж.
Нахожу рассыпчатый чай на полках, это оказывается не так сложно, потому что у Фериды все четко рассортировано.
Аромат мелиссы бьет по ноздрям, понимаю, что тоже не прочь выпить горячего.
— Спасибо, — еще одна вежливость от Сабурова. Даже и не знаю, как реагировать.
Он забирает кружку из моих рук, делает небольшие глотки, оставляя в сторону.
— Горячий.
— Я могу разбавить холодной водой, — предлагаю свою помощь.
— Не нужно, — качает головой, — Чай теряет так свои вкусовые качества. Остынет.
Понимаю, что больше общих тем для разговора у нас нет. Забираю свою кружку и ухожу в спальню.
Сидя на кровати прислушиваюсь к шорохам за дверью, Руслан не сильно громко себя ведет, однако я понимаю, что он все еще на кухне.
Сердце начинает биться чаще, когда я слышу шаги недалеко от моей спальни. Они стихают, и я всем телом ощущаю, что он за дверью.
Быстро ставлю кружку на тумбу, отворачиваюсь на бок и зажмуриваюсь.
Дышу рвано, сжимаю руки в кулаки под одеялом. Нужно не подать виду…
А его взгляд фокусируется на моей спине. Мне даже видеть этого не нужно, я чувствую всем телом.
Понимаю, что пахнет жареным, когда матрас с пустой стороны прогибается под тяжестью веса.
— Юля, ты спишь? — он задает вопрос.
А я молчу. Не хочу отвечать.
— Знаю же, что нет. Твое тяжелое дыхание слышно на всю комнату. Не притворяйся.
— Зачем ты пришел? — я не поворачиваюсь в его сторону, говорю из-под одеяла.