— Я замужем, Саркис. И моему мужу такое времяпрепровождение не понравится. И я правда буду вам благодарна, если вы оставите меня в покое…
Уверена на все сто, что моя речь Багдасаряна не впечатляет, он как хищник делает выпад и уже оказывается рядом со мной.
— Сабуров забрал то, что принадлежит мне. Я хочу вернуть, — ведет носом, словно учуяв запах, — И я хочу, чтобы ты добровольно согласилась. Не буду тебя ломать и заставлять, как сделал это он. Юль… Просто ужин.
— Нет, не стоит, — мотаю головой, — И я не вещь, чтобы меня забирать. Я вышла замуж за Руслана добровольно.
— И ты счастлива? — прищуривается.
— Я… Я долгое время была влюблена в него, поэтому я хотела за него замуж. Саркис, прошу вас, оставьте эти игры, не нужно. Я знаю, что мой отец задолжал вам деньги, даже представить не могу сколько, но сейчас папа… — смотрю на окна больницы, — Он там. И пока не придет в себя, он долг вам отдать не сможет. Уверена, что произошло недоразумение, мой отец не подлый человек.
— Юля-Юля, — Саркис поднимает руку и совсем невесомо касается моей кожи на лице, — Ты красивая очень. Я понял, что хочу тебя, как только тебе исполнилось восемнадцать. С ума сходил каждый раз, как появлялся в вашем доме. И честно сказал твоему отцу, что женюсь на тебе. Что моей будешь. А знаешь, что он ответил?
— Что? — полушепотом выдыхаю.
— Он согласился, Юль. Дал добро. Представляешь мое удивление, когда я узнал, что ты уже стала женой, только другого мужчины? Разве я мог не злиться?
— Послушайте, — меня начинает трясти, сильно, как от морозного ветра, которого нет сейчас на улице, — Я не понимаю до конца мотивы отца, не могу отвечать за его слова и поступки. Но разве вам не хочется, чтобы рядом с вами была та женщина, которая вас будет любить?
Я всегда была свято убеждена, что с любым человеком, даже самым опасным, можно найти подход в разговоре. Поэтому я не истерю, не ругаюсь с ним, не показываю свой страх, хотя уверена, что он чувствует его и так.
Мне важно, чтобы он понимал… Я не жертва, меня нельзя взять и запугать, подчинить, привязать к себе насильно.
— Глупышка, — но Саркиса моя речь не впечатляет, — Моей любви хватит на двоих. Давай, Юль, не будем доводить до греха. Поговори с Сабуровым, честно и открыто, приходи ко мне, и я весь мир положу к твоим ногам.
— Не нужно, — упрямо повторяю, — Я не приду к вам, если сама этого не захоху. Не заставляйте, вы только усугубляете ситуацию.
Он прикрывает глаза, явно начиная злиться. Но при этом сдерживает себя.
— Я дождусь тебя, хорошо. Я не стану на тебя давить, дам тебе право выбора. Но чтобы ты его сделала, ты должна и меня узнать лучше, Юля. Я хочу вечер с тобой.
— Я подумаю, — быстро кидаю в ответ, лишь бы он успокоился и ушел.
Конечно, я не пойду никуда с ним. Во-первых вызвать гнев Сабурова — это вырыть себе яму. Глупо и безрассудно. А во-вторых, я боюсь самого Багдасаряна. И как бы он красиво не пел о какой-то там мифической любви, чую, что дело в личных мотивах. А я пешка.
Жутко устала от всех этих мужских игр, никогда не понимала, почему для мальчиков с малых лет так важен дух соперничества. И если в песочнице все может закончиться безобидной ссорой и песком в глазах, то во взрослом мире они используют куда более страшные методы.
Например, делают из людей своих марионеток. Ломают чужие судьбы.
И я понимаю, что такой мир далек от меня. Мой отец хоть и занимался крупным бизнесом, криминала в нашей семье не было никогда. А если и был, то точно тщательно скрывался.
Я росла в семье, где была любовь, мир и счастье. А не боль и страдания.
Очутившись рядом с Сабуровым я впервые окунулась в реальность, но в его, а не свою. Она у нас разная.
Для него в норме спать с женой близкого друга на своей же свадьбе, а для меня норма уважение и доверие между мужчиной и женщиной.
А что касается Багдасаряна…
Он тоже из того мира, где мне нет места. Я не хочу там быть.
— Давай я тебя отвезу, — Саркис снова давит своим авторитетом.
— Я на такси поеду.
— Юль… — интересно, сколько раз он готов предложить, прежде чем поставить крест на этой идеи, — Я отвезу.
Нажим в голосе, не дает право выбора. Это раздражает.
Но я соглашаюсь. Он так просто не отпустит, а я уже хочу очутиться внутри своей спальни, закрыться на все замки и не выходить как минимум сутки.
Мы садимся в его седан, Саркис по-джентельменски открывает мне дверь, помогая мне забраться внутрь. Сам же садится за руль, интересуется вежливо комфортна ли температура воздуха в салоне, нужна ли какая-то музыка.