— Ты можешь отмотать время назад и не трахать мою мачеху на нашей свадьбе? — приподнимаю бровь, — Думаю, что нет, Руслан. Вот тебе и ответ.
— А ты думаешь, что Багдасарян сейчас сидит и ждет тебя у окна? Когда же его Юленька соизволит принять ухаживания, — Руслан передразнивает, — Думаешь он сейчас не трахает никого? Очнись, дура!
— Это ты очнись! — толкаю его в грудь, — Кто тебе дал право так со мной разговаривать? Разве твой отец хоть раз позволил себе такое обращение к твоей матери? А? — продолжаю толкать, — Кто тебе дал право унижать меня, равнять с землей? Опускать? За что, Руслан? Просто потому что я тебя раздражаю, что не слушаюсь тебя. Так а что ты сделал для того, чтобы я уважала тебя? Ты мой муж чисто номинально, но из нескольких дней в браке я вынесла одно, — останавливаюсь, пытаясь перевести дыхание.
— Чего же ты замолчала, малявка? Продолжай.
Почему он улыбается? Идиот!
А Руслан и правда не прячет свою улыбку, позволяет себя толкать в грудь, я напираю, во мне просыпается какая-то фурия. Не могу сдерживать гнев, обиду.
— Я вынесла то, что ты и не мужик вовсе. Понял?
Я не то хотела сказать, но его ухмыляющееся лицо меня взбесило. До жути.
И вот зато теперь он не ухмыляется, только я понимаю, что полоснула его по больному. Для мужчины проехаться по эго — это опасная зона. Особенно, если это восточный мужчина.
Заявления такого рода они воспринимают крайне болезненно.
И Руслан не исключение.
Тормозит, с недобрым блеском в глазах буравит мое лицо. Закусываю губу, молясь, чтобы молча ушел, хлопнув дверью.
Только напрасны мои надежды. И это тоже ожидаемо.
Между нами полыхает огонь ненависти. Странно, но наша семья максимально неправильная. Наверно потому что она не настоящая, искусственная.
Лживая…
— Не мужчина говоришь, Юль?
— Что ты задумал? — мы поменялись местами. Теперь он наступает на меня, а я уже пячусь назад.
— Сейчас докажу обратно, Юлька. Зря ты так.
И голос такой… Обманчиво спокойный.
Понимаю, что нужно бежать. Мы замираем, и мир вокруг нас тоже.
Срываюсь на бег, но не успеваю и шага сделать, как оказываюсь в кольце сильных горячих рук. Губы Руслана обрушиваются на мою шею, ладонь ползет по животу, скручивая все органы в узел, он пробирается к поясу от халата и развязывает его.
Берет меня за шею и разворачивает мою голову к себе.
Я мычу, брыкаюсь.
— Что ты…
Затыкает поцелуем, сильнее прижимая к себе.
Зря я его разозлила… Очень зря.
Глава 17.
— Руслан, хватит! — останавливаю его, но он не прекращает. Продолжает целовать.
Это наш первый настоящий поцелуй. Правда не такой, о котором я мечтала. С привкусом горечи и разочарования.
— А что, Юль, не нравится как целует мужик тебя? Надо помягче? — разворачивает к себе, прижимает плотно. Ощущаю его кубики пресса, жар, исходящий от тела.
Он заведен не на шутку. А я переживаю… Как бы он сейчас на эмоциях глупостей не натворил, после которых я никогда не смогу смотреть в его сторону.
Думаю, он улавливает это состояние в моих глазах. Целует уже более мягко, а я все равно отстраняюсь. Не хочу… Вот так вот. Под принуждением.
— Прежде, чем говорить, мелкая, нужно сначала думать.
— Тебе не надоело, Руслан? — я пропитана обидой на этого мужчину, — Унижать меня не надоело? Приказывать? Я как собачка… Мне место в доме указали, сиди и молчи, не высовывайся. Знаешь, почему отношение Саркиса ко мне так располагает? Он интересуется мной. А ты делаешь вид, словно и так знаешь меня. Что я настолько проста, что и копаться не нужно, все на поверхности. Но это не так и ты заблуждаешься.
Он снова заводится стоит мне только упомянуть имя другого мужчины. Но я делаю это осознанно. Бью туда, где больнее всего. Играю его же методами.
— Окей, — отходит на шаг назад, качает головой, что-то обдумывая, — А давай поступим иначе. Я тебе покажу, какой твоя жизнь могла бы быть реально рядом со мной, не будь я добр к тебе, Юль. Все познается в сравнении… Ты за своей обидой очевидные вещи совершенно отказываешься видеть. Тогда я преподам тебе урок.
Какая-то угроза сквозит в его голосе. И холод… Он больше не рычит, не злится. Наоборот, это что-то страшнее, чем я могла предположить.
— Ты чему меня учить собрался? — огрызаюсь.
А сама переживаю сильно, пряча настоящие эмоции страха за маской агрессии.