— Ты стала женой восточного мужчины, Юль, — недобро усмехается, — А я и так с тобой вожусь как с избалованной девчонкой. Теперь будет иначе. Можешь идти собираться, утром мы выезжаем.
— Куда?
— К моей семье. Поживешь там некоторое время, познакомишься со всеми поближе. Устроим им сюрприз… — недобрый блеск в глазах, — Обычаи наши увидишь. Поймешь все сама. И завоешь, Юль.
— Угрожаешь собственной жене?
— Предупреждаю.
— А если я не хочу. Силой увезешь?
— Конечно, — хмыкает, — Надену черный мешок на голову твою и украду. У нас так все делают.
Ошарашенно застываю на месте. Выпучиваю глаза и не скрываю, что реально боюсь.
— Шучу, — а тон такой, словно и не шутит вовсе, — У тебя выбора нет. Поспи еще немного, а потом собирайся.
— Руслан, я не хочу никуда ехать, — подбегаю к нему, инстинктивно хватаю за руку.
— А я больше не спрашиваю у тебя ничего. Я ставлю перед фактом. Ты едешь к моей семье и живешь там. А я периодически буду появляться.
— Ты собрался меня оставить там… Одну?
— Ну да, — так спокойно говорит, — У меня здесь бизнес и дела. А у тебя там будет дом, быт. Да куча всего интересного, Юль. А насчет Багдасаряна… Знаешь, даже и хорошо, что ты так ослеплена им. Потом больнее будет разочаровываться.
Я совершенно не узнаю сейчас в Руслане того, кого знала ранее. Понимаю, что какими-то словами его сильно задела. Но я словно поселила в нем лед, он стал безразличен. Его тон изменился. Взгляд тоже.
За секунду. Как по щелчку пальцев. Он выключил все эмоции. Погрузился во тьму.
— Давай поговорим.
— Поздно говорить, Юль. Заебался я с ребенком разговаривать.
— А как же папа… Я не смогу его навещать.
— Найму ему сиделку, — снова хмыкает, — Да и жена у него есть. Официальная. Присмотрит.
— Ты говорил, что она может быть причастна к его приступу… А сейчас что происходит?
— Ты наблюдаешь результат своего длинного языка и неумения держать его за зубами. Детский сад, Юлия,закончился. Начинается взрослая жизнь. Теперь все будет абсолютно по моим правилам. Вот прям как я скажу. И плевал я, нравится это тебе или нет. Уяснила?
— Руслан…
Меня трясет. Я не могу соображать адекватно. Душит не просто обида, а какае-то отчаяние. И столько в его голосе презрения.
Он поднимает руку вверх, показывая всем видом, что разговор окончен.
Уходит, напоследок опускаясь к разбросанным цветам, сгребает их в охапку и аккуратно кладет в корзину.
Я смотрю ему вслед, понимая… Что разбудила какую-то личность внутри него, о которой и не знала.
И мне это совершенно не нравится. Меня это до чертиков пугает.
Что я буду делать в его семье? Я могу не понравиться его матери, отцу. Они даже не приехали на свадьбу. Никого из его родственников не было…
Это может значить одно, они выбор сына не приняли. А значит у меня будут большие проблемы.
До рассвета сомкнуть глаз не получается, думаю о своих словах анализирую, что могло стать переломным моментом. Какая именно фраза?
Про то, что не мужик? Или про Саркиса? Или еще много чего, что я ему наговорила…
Молча собираю чемодан, хотя вещей не так уж и много. На какое время зависаю в своих мыслях, рассматривая висящее в шкафу свадебное платье.
Лучше бы я никогда его не надевала. Лучше бы я никогда не соглашалась у алтаря выйти за него замуж…
— Ты готова? — он появляется в моей спальне как раз в тот момент, когда я уже закрываю чемодан, — Машина внизу.
— А завтрак… Хотя бы кофе? — оттягиваю момент насколько это возможно.
— В дороге поешь, — отводит взгляд от меня, — Жду внизу.
И все. Уходит, оставляя после себя ледяную корку на моей коже.
Глава 18.
— Ты решила мне устроить бойкот, Юля? — Руслан выглядит очень довольным, словно наконец-то все по его правилам, все как он хочет. Мы едем с ним в одной машине по трассе уже больше четырех часов, а я не проронила ни слова.
Мне больше не о чем разговаривать с человеком, для которого моя свобода, мои ценности и моя жизнь не имеют значения.
Он так решил и сделал как ему удобно будет. Конечно, проще сбагрить куда-то болтливую девчонку, которая ни с чем не согласна. А кому лучше всего ее отдать?
Правильно!
Своим родителям, строгим, старой закалки. Которые чтят традиции и которые вероятнее всего меня не примут.
Это и пугает. Пугает жить в семье, где полность каждый ее член исповедует другую веру, что приравнивается к совершенно иной жизни, к иным обычаям.
И одно дело если бы я была готова принять их правила, но неужели Руслан не понимает, что я не буду этого делать? Не стану ломать себя…