Мы заворачиваем во двор элитного жилого комплекса, я все еще дрожу от страха и адреналина, что бежит по крови. Сабуров силой вытаскивает меня из машины, потому что я начинаю сопротивляться. Но мощи у этого мужчины явно больше, чем у меня.
Он затаскивает меня в лифт, в его глазах чернота. Он сканирует мое лицо, пытаясь что-то найти, а через пару секунду прикрывает глаза, с размаху ударяя кулаком о стену в сантиметре от моего лица.
— Ты опозорила меня при моем водителе. Ты действительно думала, что вопрос про других мужчин уместен? — от его вкрадчивого шепота у меня бегут мурашки.
— Тебе можно, а мне нет? — конечно, я и не собиралась вести разгульный образ жизни. Единственный мужчина, которого представляла в качестве своего партнера, сегодня трахал мою мачеху.
И мне больно и неприятно. Я наивно полагала, что несмотря на то, что наш брак фиктивный, у нас есть шанс. Он смог бы разглядеть во мне женщину, смог бы заинтересоваться мной. Но у Сабурова видимо были другие планы.
— Юля, ты поступаешь безрассудно. Я не собираюсь с тобой возиться как с маленьким ребенком, — он выводит меня из лифта, сжав мою ладонь.
Мы заходим в его квартиру, пахнет сандалом и цитрусами, по периметру потолка горит приглушенный свет. Руслан не дожидается пока я скину туфли, тащит меня вглубь квартиры.
Когда мы доходим до гостиной, он просто отпускает мою руку, толкая в сторону дивана.
— Я надеюсь, ты помнишь, что между нами брачный договор?
— Мне уже это все неинтересно. Я хочу все отменить.
— Как это… Отменить? Это тебе что ли кнопка какая-то? Юля, это моя жизнь. Ты согласилась стать моей женой, подписала брачный договор. Кстати, ты точно все пункты читала прежде, чем подписать?
Я стыдливо прячу глаза… Есть один маленький нюанс. Я, конечно, читала. Но в основном вычитку договора делал отец, посвятив меня в самые важные пункты.
Но папа же не мог подложить свинью… Уверена, что в договоре нет ничего страшного.
— Я помню, что тебе нужен наследник. Но я не собираюсь спать с тобой после того, как твой… — кидаю взгляд на его ширинку, — Побывал в моей мачехе.
— Это не обсуждается, Юля. Твоя подпись там стоит. Также хочу отметить, что важным пунктом является то, что ты не ебешь мне мозги. Что равноценно тому, что ты не лезешь в мою жизнь. Поэтому с кем я сплю и когда… Это не твое, мать, дело. Но с Еленой я закончу роман.
Он звучит цинично. Настолько, что от его слов становится дурно. Я просто товар, разменная монета.
Я — для того, чтобы зачать и родить. На этом все.
Меня никто тут не собирался узнавать, а уж тем более любить. И это ломает меня.
— Есть еще один важный пункт… Так как я мусульманин, то тебе тоже придется принять мою веру. Моя жена не может исповедовать другую веру.
— Нет, — вскакиваю с дивана, — Это невозможно. Я не стану…
— Сядь! — рявкает, — Через месяц приедет моя семья. Тебе нужно будет подготовиться к встречи с ними, выучить наши обычаи и традиции, ну и манерам бы неплохо было поучиться. А сейчас иди в свою комнату и отдохни. День был тяжелый. Брачной ночи все равно не выйдет.
— Ты не понял, да? Я не стану спать с тобой. Я не стану менять веру. Этого пункта не было в договоре…
— Потому что это само собой разумеющееся. Такие вещи не обсуждаются. Ты — Сабурова, этим все сказано.
— Дай мне телефон. Я позвоню отцу, — не выдерживаю. Вся храбрость резко улетучиваются. Я словно знакомлюсь с Русланом впервые.
Весь его шарм загадочности улетучивается, и я вижу перед собой жесткого, требовательного мужчину, который не собирается учитывать мои интересы и желания.
Пугает ли меня это? До жути.
— Папа больше не поможет, Юль. Прекращай истерику и иди отдыхай.
— Дай. Мне. Телефон.
Это последние слова, на которые я нахожу силы внутри себя. Меня уже трясет как при землетрясении. Качаюсь из стороны в сторону, голова идет кругом.
Руслан психует, поднимает меня на руки, запрокидывая к себе на плечо. Я кричу и брыкаюсь, но куда мои пятьдесят килограмм против его девяносто.
Сабуров заносит меня в просторную спальню, кидает на кровать, а сам быстрым шагом выходит, захлопнув дверь.
Бегу за ним, вскакивая. Путаюсь в подоле платья, падая на колени. Стучу кулаками о пол и снова поднимаюсь. Дверь не поддается, меня заперли.
Господи… Да что здесь происходит? Я хочу домой… И мне очень страшно.
Я зову его, рву глотку, но реакции ноль. Никто и не собирается меня отсюда выпускать.