Он знал… Он все видел и понимал. И взял в жены, думая, что раз я пускаю слюни, то буду безоговорочно подчиняться. Хитрый план…
Одно он не учел, я себя уважаю больше, чем хочу его.
— Мне больно, — киваю на его хватку, он тут же отпускает, оставляя красные отметины от своих пальцев, — Ты не убедил. Отец должен знать. И сути дело не меняет. Либо ты ему расскажешь, либо это буду я.
Вздергиваю подбородок вверх. Пусть знает, что мной нельзя руководить. Только если лаской и любовью. А вот эти варварские методы не работают.
Он хочет мне ответить, потому что я вижу его желание оставить последнее слово за собой, но нас отвлекают.
Фарида аккуратно выглядывает из-за угла, извинившись, передает Руслану орущий телефон, и также тихо уходит.
Я вижу на экране фото Елены. Улыбаюсь как сумасшедшая.
Просто замечательно он свой роман завершил с моей мачехой. Она теперь по утрам будет сюда звонить…
— Да, — отвечает грубо, но тут же меняется в лице, — Почему ты плачешь?
Слушает внимательно, а я ловлю на том конце только вопли. Появляется надежда, а вдруг отец все узнал без меня и выгнал ее. И сейчас уже едет за мной, чтобы забрать отсюда.
Господи, скорее бы.
— Я тебя понял. Жди.
Кладет трубку, смотрит снова на меня, пригвождая тяжелым взглядом к полу:
— У тебя двадцать минут, чтобы собраться.
— Куда?
— В больницу, Юля.
В груди что-то резко обрывается и ухает вниз. Паника охватывает все тело так быстро, что я не успеваю проконтролировать этот процесс.
— Зачем? — сжимаю руки на платье.
— Твой отец… В общем надо ехать, Юля.
Глава 5.
— Это ты виновата! — как только мы заходим в здание больницы, я тут же замечаю Елену. Пелена ярости застилаем мои глаза, поэтому сдержаться не получается.
Кидаюсь на женщину, цепляясь руками в ее дорогое пальто. Все, что она имеет — это деньги моего отца. Эта сука ничего в жизни не добилась, он все ей дал. И даже больше.
Этот потрясающий, умный, верный мужчина подарил ей любовь, которую она не то, что не оценила, а растоптала.
— Убери свою сучку! — она делает вид, что меня здесь не существует. Бросает взгляд на Руслана, и он аккуратно перехватывает меня, когда я уже замахиваюсь на мачеху.
Как же быстро спала ее маска. Сколько гнилого вылезло наружу.
Не зря чуйка мне подсказывала… А сколько было лести в ее словах, сколько раз она при отце делала вид заботливой суки, которой не все равно на меня.
Ой, а мы с Юлечкой в СПА сходим. Ой, а тут я тебе платье купила.
И столько фальши было в этих словах. Жаль отец не понимал, она словно околдовала его чарами, он просто перестал видеть очевидные вещи.
Однажды я решилась ему рассказать, открыть так скажем настоящее лицо его женушки. Папа, конечно, не отреагировал резко, он вообще с меня всю жизнь пылинки сдувал, но и попросил быть более снисходительной к Леночке…
Фу. Мерзкая. Ненавижу всеми фибрами своей души эту дешевку, колхозницу с огромным самомнением.
И теперь я не могу отделаться от мысли, что Руслану вот такое нравится.
Что тут может нравится? При нем она не играет роль милой и уступчивой, при нем она настоящая, но это не помешало ему трахать ее в подсобке на нашей свадьбе.
— Где папа? — слезы катятся вниз. Бью по рукам Сабурова, но он еще крепче сжимает мою талию, — Что ты с ним сделала?
— Я? — она удивленно приподнимает брови, — Ему просто стало плохо ночью. И я сразу вызвала скорую.
— Тогда почему ты позвонила только сейчас? Почему не ночью? — кричу так громко, что весь медицинский персонал наблюдает за нами, как за сценой в кино. Только попкорн им еще выдать.
— Врачи доставали его с того света, — она делает оскорбленный вид, тоже пуская слезы. Но веры в них нет, — Его спасли, Юля. Но он в коме.
— В какой еще коме?
— В обычной. Из которой шансов выбраться пятьдесят на пятьдесят.
— Ты врешь…
Тело мякнет, я больше не могу стоять на ногах. Падаю, но Руслан не дает коснуться мне пола. Прижимает к себе, гладит… Я бы скинула его руки поганые, но сил на это нет совсем.
Внутри все ломается. Мое восприятие жизни больше не кажется правильным. Все уже не будет прежним…
— Попей воды, — он прислоняет горлышко бутылки к мои губам, но я никак не реагирую, — Юля, давай. Ты нужна ему здесь.
— Я ненавижу тебя, — шепчу, делая глоток, — И ее ненавижу. Это вы во всем виноваты. Вы сломали и разрушили нашу маленькую семью. До вас было все хорошо.