— Пиздец, — я тут же нарушаю правило, потому что по-другому все это обозвать не могу. Не ложатся тут приличные слова, — А можно было как-то раньше предупредить, что тебе нужна бесхребетная подчиняющаяся девушка?
— Ты такая и есть, — он поднимает руку и проводит ей по моей щеке, — Ты всегда такой была передо мной. Коленки дрожали… А я все диву давался, когда же ты сорвешься и признаешься, что не безразлична. Долго держалась.
— Как-то мерзко, что ты воспользовался моей влюбленностью к тебе. Руслан, уверяю, уже все прошло, — ну тут я вру, не проходит так быстро. Он все еще красивый, желанный мужик, о котором я так долго грезила. Правда теперь слишком много нюансов лишних, — Теперь ты мне противен.
— Пытаешься мне доказать или себе?
— Говорю, как есть.
— Ладно, Юля, я понял. Поиграй в эту игру, раз тебе нравится, — он убирает руку от моего лица, тушит окурок и отталкивается от машины.
— Что дальше делать будем?
Рычу ему в спину. Почему он так невозмутим? Его друг сейчас в коме, неужели настолько плевать?
— Рожать детишек и жить? — насмехается. Какой же гад.
— Не лягу под тебя даже под дулом пистолета.
— Ляжешь, Юлька. Как миленькая. Наследник мне ой как нужен.
— Ну так пусть Лена рожает… Тем более у вас уже была репетиция на нашей свадьбе. Там же процесс простой, снимешь в следующий раз презерватив и полетели. Ну не мне тебя учить.
— От таких как Лена не рожают.
— Да? — притворно складываю руки на груди, — Ты посмотри какая мужская логика… То есть трахать можно, а рожать нет? Я ничего не перепутала?
— Тебе не идет вот эта театральщина, — обводит рукой мой силуэт, — Все верно. Трахать да, жениться нет. И Виталика я тоже не понимаю… Зачем женился. Там все примитивно. Садись, пожалуйста, в машину.
Он говорит все эти вещи таким будничным тоном, что я просто нахожусь… в бешенстве.
Ну невозможно говорить об этом так, словно это пустяк!
— Ты слышишь себя, Сабуров? Ты на нашей свадьбе расчехлил жену своего друга! А сейчас порицаешь его за то, что он на ней женился?
Обидно за папу очень сильно.
— Хватит, Юлия! — он повышает голос, — Хватит строить из себя самую умную и взрослую. Ты мелочь еще пузатая, ни черта не смыслишь в жизни. Проживи хотя бы половину от того, что прожил я и поговорим. А сейчас сядь в машину и помолчи немного. Устал от разборок этих. День в браке, а ты уже мозг ложечкой чайной жрешь.
Обида. Сильная обида заставляет меня снова плакать.
Делаю шаг назад, разворачиваюсь и ухожу.
Пошел к черту!
— Юля, — злится. Ну вот и позлись. Выпусти свой яд вместе с эмоциями.
— Ты глупая взбалмошная девчонка! Ты ничего не понимаешь, — его руки за секунду сжимают меня, так сильно давят, что я даже воздух теряю в легких.
Тащит в машину, как куклу безвольную. Нельзя же так… Я живая.
— Она сказала врачам, что у нас нет денег. Она даже не собиралась папу спасать. Я ненавижу и тебя, и ее, — кричу, брыкаюсь.
Он молча кидает меня на пассажирское сиденье и закрывает дверь, громко хлопнув ей.
— Что ты молчишь? Она же его угробит. Нужно срочно оплатить лечение. Нужно…
— Да, блядь! — он стучит по рулю, — Как ты думаешь, почему я женился на тебе? Зачем мне нахер это всё упало?
— Отец сказал, что тебе нужен наследник. И что рад был бы увидеть тебя в качестве зятя. Ну а я… Ты сам знаешь почему согласилась.
— Куча женщин, которые могли бы мне родить без этой лишней нервотрепки. У твоего отца нет денег. И уже довольно давно. Полное банкротство. И это ОН ко мне пришел за помощью… Не я.
— Нет, ты врешь…
— Сними свое розовые очки, — сипит, успокаиваясь, — Последний год вы жили на мои деньги. Мне жаль, что Виталик так и не смог тебе рассказать правду. А сейчас, пожалуйста, помолчи немного. Иначе я сорвусь и натворю делов. Будь мудрее.
Глава 7.
— Юль, — Руслан поворачивается в мою сторону, — Ты собираешься теперь враждовать со мной? Мне кажется это как-то нелогично. Ближе, чем я, теперь у тебя никого нет.
Я не хочу ему ничего отвечать, меня топит обида. Обида на отца за то, что не рассказал правду. Обида на Руслана за то, что использовал мою влюбленность. Знал ведь, что соглашусь выйти за него. Ну так и получилось.
Только ощущения от этого мерзкие, как в грязь окунули.
Вместо медового месяца у нас разборки, отец в больнице и самый главный враг теперь потирает ручки. Потому что эта сука точно не переживает за отца, ей плевать. И все ее слезы — это маскарад.