— Мне он сказал совсем другое.
— Рисуется гаденыш! Ты что, не знаешь его? Ради памяти вашего отца... — свекровь снова стерла фальшивую слезу и взглянула на ребенка. — Даже твой сын на него похож...
Я уже испугалась, что она догадается. Тимоша, правда, был очень похож на Володю. А тот в свою очередь был вылитый отец. Но Дмитрий сразу добавил:
— А глаза у него мои. Мальвина Афанасьевна, вы сейчас ко мне обращаетесь за помощью?
— Да. Ты же нам родня. У тебя есть связи, чтобы найти эту поганую девицу.
— Когда я стал вам родней? С какого момента?
— С сегодняшнего. Я вижу, что ты остепенился. В тебе проявились гены покойного отца.
— Гулящего подонка и ублюдка. Так вы его называли?
— Ну, это когда было? Димочка, мы же свои. Нам надо найти Яну.
— Это вам надо найти Яну. А у вашего сына все хорошо. По крайней мере, он так мне сказал. Поэтому, извините, помочь вам не могу. У вас с сыном разные цели.
— Одни! Одни у нас цели!
— Пусть Вова мне это и скажет. Тогда я подумаю. Сейчас меня ждет ужин с любимой, а моего сына — кроватка. До свидания, Мальвина Афанасьевна.
Не попрощавшись, моя свекровь гордо захлопнула за собой дверь. А Дмитрий тут же крикнул:
— Выходи! Она больше не вернется! — я не шевелилась. Это он меня? — Нона! — позвал Демидов-младший служанку. — Забери ребенка! Яна, я тебя видел! Выходи!
Я спустилась неуверенным шагом, поглядывая на Нону, уносившую моего сына в комнату. Она не вызывала доверия. Будь я одна, то отобрала бы у нее сына. Тем временем Дмитрий пригласил меня на веранду, где под вечерними огнями стоял маленький накрытый столик.
Глава 12
Все так походило на свидание, что я чувствовала неловкость, будто сейчас делаю нечто непристойное. Еще и Дмитрий нарядился, словно у нас ужин был в ресторане. А этот приятный шлейф, исходящий от него, дурманил мне голову. Точнее, я на него безбожно пялилась, откровенно разглядывая черты его красивого лица.
— Ешь. Наши блюда и так остыли, — скомандовал он, взяв в руки столовые приборы.
Да, я проголодалась, как тамбовский волк. Но проблема была в том, что при нем я нервничала, поэтому кусок в рот не лез. Так как толком не понимала, почему Дмитрий ужинает со мной, если я — простая экономка в его доме.
— Рад, что хватило тебе ума не показаться этой женщине, — начал разговор он. — Пусть еще немного тебя поищут. Одного не могу понять, зачем Мальвине Афанасьевне твой сын? Ей со своим проблем мало?
— Наверное, ей скучно одной дома, — предположила я.
— Пусть собаку заведет. Она будет ее во всем слушаться и обожать даже после побоев. Хотя нет, таким противопоказано иметь животных. Как тебе твоя комната?
— Она моя? То есть… я в ней остаюсь навсегда?
Дмитрий тихо засмеялся:
— Ну уж ты загнула! У меня насчет тебя немного другие планы. Хотя я рад, что тебе у меня настолько понравилось. Ну что, наш договор вступает в силу?
— У меня нет другого выхода, — подчеркнула я. — Поэтому, да.
— Другого я не ожидал. Завтра Нона покажет тебе твое рабочее место и познакомит с обязанностями.
— Зачем ты выставил Тимошу своим сыном? — вдруг спросила я она болевшем. — Рано или поздно они все равно узнают правду.
Взгляд Дмитрия резко изменился. Он посмотрел на меня так едко, что мне захотелось слиться со стулом.
— Запомни, дорогая, — вкрадчиво начал Демидов-младший. — Я делаю то, что считаю нужным. И потом для них все равно это не новость. Есть еще какие-нибудь вопросы?
Вопросов вагон и маленькая тележка. Только я не хотела получить на них ответов. Было страшно. Я совсем не готова и не верила этому человеку. Он явно развлекался и отыгрывался на нас всех. И, скорее всего, я — разменная монета в его мести брату и первой жене отца. Поэтому наш договор действителен год. Но хорошо, что хоть зарплату он обещает очень достойную. За год можно собрать хорошую финансовую подушку и, быть может, открыть какое-нибудь свое дело.
— Тогда у меня к тебе вопрос. Ты же читала пункты договора. И, наверно, в курсе, что тебе следует развестись с мужем?