– Сейчас придем домой, выпьешь жаропонижающих, должны будут помочь, - Слава заботливо поддерживает меня.
От безвыходности положения, мне становится тошно. Еще больше, чем от температуры, если это вообще возможно. Сейчас он нежен и внимателен, а еще несколько часов назад, когда жарил свою секретутку, обо мне вообще не думал.
– Жаропонижающие? - переспрашиваю, пытаясь понять, правильно ли я расслышала, потому что звон в ушах никуда не делся.
– Ну да, хочешь, сам заварю?
Черт, мне же, наверное, нельзя. Что вообще можно принимать во время беременности? И не погуглишь, сразу вызову подозрения, чего это я вместо того, чтобы лечиться, полезла в интернет.
– Нет, - тяжело дышу, держать одной рукой за грудь. - Сама.
Не хочу тебя не видеть, не слышать. Но сказать вслух это не могу. Слава лишь пожимает плечами и ловко отпирает дверь нашей квартиры.
Очутившись в родных стенах, нахожу в себе силы отпустить руку мужа и опереться о комод, стоящий у входа.
– В таком случае я в душ, - произносит пожимая плечами, хотя я вижу, что Слава заметно нервничает.
– Смыть запах любовницы? - не сдерживаюсь от ехидного замечания.
– Да что ты опять заладила? Настя, это ни в какие ворота, - беспечно скидывает с себя одежду и хочет помочь мне, но я отмахиваюсь от него.
Муж снимает ботинки, и уходит в стороны ванны, оставляя меня в одиночестве. Пытаюсь, честно пытаюсь что-либо сообразить, но голова как будто налилась свинцом. Ничего не соображаю, а перед глазами все плывет. Видать, сильно давшая по нервам сегодняшняя ситуация, понизила иммунитет.
Слышу звук льющейся воды и выдыхаю, думая, что на этот раз меня пронесло.
К сожалению, или к счастью, через несколько минут после того, как мне удалось справится с обувью, Слава вернулся. Со стаканом воды и таблетками.
– Пей, - приказывает, протягивая стакан.
Я отмахиваюсь, едва не пролив воду на пол.
– Настя, не глупи, - Слава нахмурил лоб, отчего проступили три, давно мне знакомых, морщинки.
Раньше я могла просто улыбнуться и поцеловать мужа. Все тревоги и недовольства мигом исчезали. Но сейчас подобные мысли не допустимы. Пускай сердиться, пускай злиться. Черт, да он заслужил это как никто другой.
– Пей! - приказывает он.
– А то что, силой заставишь? - спрашиваю, снимая куртку.
– Смею напомнить тебе, что у нас, кажется, было лекарство в уколах. Думаешь, не смогу? - муж прищурился, а я, по его выражению, пытаюсь понять, собирается ли он воплотить свою угрозу в жизнь, если откажусь.
Я не могу признаться, что просто напросто не знаю, на сколько это может отразиться на здоровье малыша. Еще бы несколько секунд, и мне пришлось бы выдать свой маленький секрет. Но в последнюю минуту, когда я уже открываю рот, чтобы признаться, меня озаряет.
Моя беременная двоюродная тетка ходила к стоматологу, лечить зубы. И от обезболивающего она не отказывалась. Вырывала зуб мудрости, после чего еще два дня сидела на аспирине. Мы с Лерой тогда были мелкими, но я хорошо запомнила тот период, потому что мы шутили, что без зубов мудрости, тетка не сможет больше выполнять сложные подсчеты на работе. Детская непосредственность.
Вреда быть не должно. Я практически с полной уверенностью в этом, беру наконец злосчастный стакан с лекарством.
– Ну вот, и чего упрямилась?
Все, о чем я теперь мечтаю, это сон. Возвращаю Славе стакан, даже не взглянув на мужа.
Только выйдя из коридора, я становлюсь перед сложным выбором, где мне сегодня спать: в комнате на неудобном диване или в спальне, на привычной мягкой просторной кровати.
Глава 13
С тяжелой головой заваливаюсь на свою кровать, обняв одеяло. Какого лешего я должна спать на диване? Это он, сволочь, гад, предатель. Мерзавец. Горькие слезы обиды застыли на глазах, не в силах больше проливаться. Я беззвучно кричу, сжимая подушку.
Не могу понять, зачем же он со мной так поступил? Почему просто не собрал вещи и не уехал к своей секретарше. Зачем меня мучить?