Внезапно я вспоминаю о тесте, лежащем в моей сумке. Сжимаю сумку крепче, чувствуя, как внутри меня зарождается новая волна гнева. Нет, он ни за что не узнает, что этот ребенок его. Слава уже дал мне понять, кто я сейчас для него. Всего лишь удобная жена и не более. Он перестал видеть во мне любимую, единственную и будущую мать своего ребенка.
Слезы, против моей воли, продолжают катиться по моим щекам, оставляя мокрые обжигающие дорожки. Я быстро смахиваю их и, закусив губу, отворачиваюсь от мужа, не желая больше его видеть.
Как он смеет так со мной обращаться? Я не игрушка, которую можно просто поставить на место и забыть о ней.
Если бы я не узнала о беременности, мне было бы в тысячу раз тяжелее.
Бракованная, сломанная, не способная зачать и выносить ребенка.
Именно так я считала долгие годы тщетных попыток. И лишь поддержка Славы помогала мне пережить трудное время. Я уехала на море полностью сосредоточившись на себе. Медитировала, много читала, засыпала под шум волн и крики чаек. За эти две недели я вычеркнула из головы все проблемы. Как жаль, что за эти две недели муж вычеркнул меня из своей жизни.
Глубоко вдыхаю. Чувствую запах рабочего кабинета, пропитанного запахом свежесваренного пролитого кофе, мускусным запахом мужа и легкой ноткой цветочного аромата любовницы.
– Ты думаешь, что можешь просто приказать мне забыть об этом? Как ты можешь быть таким бессердечным? – мой голос дрожит, но я стараюсь держаться, не смотрю на мужа, который отошел к окну. - Неужели наш брак для тебя совсем ничего не значил и все это время ты меня просто использовал?
– Настя, прекрати. Не надо закатывать истерик. Ты должна была быть готова к этому, – его голос звучит холодно и отстраненно. – Давай обсудим это дома, если тебе так хочется поговорить.
Я качаю головой, чувствуя, что уже устала глотать слезы.
– Нечего обсуждать, я хочу развода.
– Я сказал, ты никуда не уйдешь! Ты моя жена, и ты будешь делать, что я говорю, - голос его звучит твердо и уверенно, словно он и мысли не допускает о том, что я могу настаивать.
Я достаю из сумочки носовой платок и зеркало. Быстро смахиваю остатки слез и убираю все обратно.
– Нет, Слава. Я не позволю тебе помыкать мною. И ты не сможешь меня остановить, – я поднимаюсь на ноги, чувствуя, как дрожат мои колени. - Я не твоя собственность.
Не оглядываясь, я направляюсь к двери, крепко сжимая сумочку. Теперь я не одна и я не позволю, чтобы об меня вытирали ноги.
Только я берусь за ручку, как Слава хватает меня за руку и одним резким движением разворачивает к себе лицом.
– Если ты еще хоть один раз произнесешь слово развод, то я за себя не ручаюсь. Настя, не доводи до греха! - он нахмурен, злобно сжимает челюсти, а на виске пульсирует едва заметно проступившая вена. - Ты немедленно едешь домой. Прими душ, выпей, успокойся. Я приеду и мы все обсудим.
– Тебе стоит уволить свою секретаршу, она даже не в состоянии закрывать за собой дверь, - ехидно замечаю, с вызовом глядя на мужа.
– Настя, - Слава злобно рычит мое имя, словно готов наброситься и поколотить. - Езжай домой. И чтобы без фокусов.
С этими словами он открывает дверь кабинета и мягко выставляет меня наружу.
Освободившись из его хватки, я разворачиваюсь на каблуках. Передо мной пустой стол секретарши. Какой бы блондинкой она не была, а ума у нее хватило не попасться мне на глаза и уйти куда-то подальше.
Я хмыкаю и быстрым шагом, не оглядываясь, направляюсь к выходу. Мне хочется как можно скорее оставить мужа. Оказаться как можно дальше. Убраться с поля его воздействия, забыв все, как страшный сон.
Я иду по коридору, не обращая внимания на удивленные взгляды сотрудников. С некоторыми из них я была знакома лично. Ростислав брал меня на корпоратив в первый год нашего брака, чтобы я расслабилась, познакомилась со всеми и больше ни о чем не переживала.
Дура. Не переживала. Вот только я больше никогда не просилась на эти корпоративы. Ростислав был готов меня брать с собой, но мне было скучно в первый раз. Поэтому все последующие годы я предпочитала провести время с большей пользой. Теперь я представить боюсь, что могло творится в эти встречи. Почему-то я уверена, что его Юленька не первая и далеко не последняя.