Детали его предательства ничего не изменят.
— Ладно, Лина, спасибо… эм… за поддержку. Но я для себя все решила.
— Смотри сама. Удачи тебе. Если что, звони. Я, может, что-то новое узнаю.
— Пока, Лин.
***
На свежем воздухе становится немного лучше физически, но морально все так же. Мое состояние еще сильнее ухудшается, когда мне звонит ОН.
Игнорирую.
К дьяволу его. Мне тошно от его попыток успокоить свою совесть. Я не позволю ему этого.
Заворачиваю в парк, на случай, если он поблизости и решил заскочить ко мне.
Рано или поздно ему надоест.
Гуляю еще час и бреду к дому, у которого вижу машину мужа. Выходит из нее, когда я подхожу ближе.
— Почему трубку не берешь? — ко мне направляется, смотря так, будто я смертельный грех совершила. — Где болталась?
— Что, прости? А твое какое дело? Опять будешь говорить, что ты все еще мой муж?
— Да, буду. Так где ты была?
— Не твое дело. Отойди с дороги.
— Как твоя нога и самочувствие в целом?
— Иди к черту, Льдов, — выдыхаю устало и пытаюсь обойти его. За локоть хватает, а я как дернусь, чего он не ожидал. — Бросай эти свои привычки.
— Нормально себя веди. Я с тобой спокойно поговорить приехал.
— Иди болтай с дочкой Островского.
То, как он меняется в лице, заставляет меня криво ухмыльнуться.
Он испугался. Я все знаю, и он чувствует в этом угрозу.
— Кто тебе рассказал?
— Я найду ее, слышишь? Найду, если ты не оставишь меня в покое. И такого наговорю… Ты не обрадуешься. Все твои планы к чертям полетят, понял? Клянусь, что я все для этого сделаю. Такого ей наговорю. Почти все будет правдой.
— Ты не знаешь, о чем говоришь, Тая. Не знаешь! — округлив глаза, рычит он.
— А мне и знать не надо. Мне надо, чтобы ты исчез. Ни ты, ни твои подачки мне не нужны. Ты сказал, что ты приучил меня к хорошей жизни. Чушь! Все эти годы я жила во лжи, и это было самое плохое время в моей жизни.
Немой шок вырисовывается на моем лице.
— Вот как... Плохое, да?
— Ты не позволял мне стать матерью. А я все терпела и терпела… Что ж, может теперь твое мнение изменится. Твоя малолетка тебе родит, — дергаюсь к двери, но он снова руку мою хватает.
— Все не так.
— Да без разницы уже! Пусти или я закричу.
— Я оставлю тебя в покое, если ты примешь все, что я дам.
Ультиматумы… Как-то он сказал: «не будешь рожать, и мы всегда будем вместе». И я, дура, после этого оставалась с ним еще два года. Любила.
— Ты и так оставишь, — гляжу на него исподлобья. — Или состоится беседа с твоей блондинкой. Я уничтожу все твои планы, Льдов. Терять мне нечего. Если еще раз ко мне приедешь… я это сделаю, — начинаю отдаляться, вскоре беспрепятственно вхожу в подъезд.
Поднявшись в квартиру, я удивляюсь тому, что меня не тянет плакать.
Наоборот, я чувствую себя сильной, а не той слабой женщиной, чья жизнь вертелась вокруг человека, который не давал мне дышать.
Не проходит и двух дней, как в мою дверь раздается нежелательный звонок. Я уже думала, что он всерьез воспринял мою угрозу. Хотя… может, он ко мне со свидетельством пожаловал?
Отложив мамин ноутбук, я спускаю ноги с кровати и, надев тапочки, иду к двери.
Посмотрев в глазок, я резко делаю полшага от двери, после чего снова припадаю к глазку.
Это же… Она.
Глава 9.
Постояв немного и подумав, стоит ли мне открывать ей, я решаю, что все-таки стоит.
Распахиваю дверь и смотрю в совершенное спокойное лицо девицы, которая тоже не стесняется смотреть мне в глаза.
Сегодня она не выглядит как кукла. На ней сдержанный юбочный строгий костюм кремового цвета, волосы красиво уложены волнами. Она выглядит как приличная девушка, но внутри она определенно с гнильцой. Эдакое червивое яблоко.
— Здравствуй, Таисия, — уважительно произносит Полина, сильнее сжав ручки своей сумки перед собой. — Мне… хотелось бы с тобой поговорить.