Когда я, наконец, закрыла ординаторскую, в коридоре было уже почти пусто и тихо. Только Дмитрий Андреевич, наш заведующий отделением интенсивной терапии, который, как и я, нередко задерживался на работе дотемна, стоял у окна, разговаривая с кем-то по телефону. Увидев меня, он коротко кивнул и, быстро закончив разговор, повернулся.
– Анна Сергеевна, вы только освободились? Тяжелый денек сегодня, – в его голосе, как всегда, сквозила спокойная усталость. Митя, как мы звали его за глаза, был из тех людей, кто умудрялся сохранять олимпийское спокойствие даже тогда, когда вокруг рушился мир – или, по крайней мере, когда показатели очередного тяжелого больного стремительно падали.
– Не то слово, Дмитрий Андреевич, – я чуть потерла виски. – А у вас, я так понимаю, тоже смена выдалась «веселая»?
Он усмехнулся краешком губ.
– Как обычно. Петров из третьей палаты опять решил, что назначения ему не указ. Пришлось провести воспитательную беседу. Ну, вы домой?
– Да, пора бы, – я взглянула на часы. Почти восемь. Вадим, наверное, уже заждался. Хотя в последнее время наши ужины все чаще проходили в молчании или под аккомпанемент телевизора. Он много работал, я тоже. Усталость стала нашей общей спутницей.
– Счастливого пути, – кивнул Митя и направился обратно в свое царство пищащих мониторов и экстренных вызовов.
Я вышла из больницы, с наслаждением вдыхая прохладный вечерний воздух. Июньский город шумел, жил своей жизнью, такой далекой от стерильной тишины и приглушенных стонов больничных коридоров. Хорошо бы сейчас пройтись пешком, но ноги гудели, да и дома ждали дела. И Вадим.
В машине я включила радио потише, просто чтобы что-то играло фоном. Мысли сами собой вернулись к Кузнецовым. Как это – прожить вместе пятьдесят лет и смотреть друг на друга с такой нежностью? Казалось, они дышали в унисон. А мы с Вадимом? Дышали ли мы вообще в последнее время одним воздухом? Я отогнала эту мысль. Глупости. Все пары проходят через периоды охлаждения, это нормально. Наверное. Просто устали, вот и все. Нужно будет на выходных предложить ему съездить куда-нибудь, сменить обстановку.
Дорога заняла обычные сорок минут, с учетом вечерних пробок. Припарковавшись во дворе, я пару минут просто сидела в машине, собираясь с силами, чтобы подняться на наш третий этаж. Обычный вторник. Обычный вечер. Ничто не предвещало беды. По крайней мере, я так думала.
Глава 3
Ключ привычно повернулся в замке. Дома. Наконец-то. Я шагнула в полумрак прихожей, ожидая услышать голос Вадима или звук работающего телевизора из гостиной. Но меня встретила тишина — густая, непривычная.
Его ботинки, небрежно брошенные у порога, подтверждали, что он дома. И тут я услышала. Едва различимый, но постоянный шум воды из ванной. Значит, в душе. Я вздохнула с облегчением, которого сама не поняла, и прошла на кухню.
На кухне было прохладно и тихо, если не считать мерного гудения холодильника. Я поставила сумку на стул и щелкнула чайником. Простая, понятная последовательность действий, которая всегда помогала мне переключиться с рабочего режима на домашний.
Достать чашку. Положить пакетик с бергамотом. Залить кипятком. Сейчас я выпью чаю, и тяжесть дня окончательно отступит. Обычный вечер.
Вода в ванной стихла. Я услышала, как Вадим прошел в нашу спальню, напевая что-то себе под нос – кажется, мотив из той дурацкой рекламы, которая привязалась к нему на прошлой неделе. Обычные звуки нашего дома. Такие привычные, что я почти не обращала на них внимания. До этого вечера.
В наступившей тишине требовательно и чужеродно зазвонил его телефон. Мелодия была новой, незнакомой, какой-то легкомысленной, совсем не в его стиле. Я замерла, так и не донеся чашку до стола.
— Да, — его голос, приглушенный дверью, прозвучал мягко, почти интимно. — Я. Привет.
Пауза. Секундная, но для меня она растянулась в вечность. Что-то в его тоне, в этой бархатной интонации, не предназначенной для моих ушей, заставило все внутри меня похолодеть.
— Слушай, не звони мне сейчас, пожалуйста, — продолжил он, и его голос стал тише.— Неудобно. Жена должна вернуться вот-вот…