Чашка выскользнула из моих ослабевших пальцев. С глухим стуком она ударилась о столешницу, расплескав горячий чай. Слава богу, не разбилась. А может, и зря. Звон осколков был бы сейчас честнее этой оглушающей тишины.
Жена.
Это он обо мне. Той, которая стоит на кухне в трех метрах от него. Той, которая уже дома. Той, чьего возвращения ждут, чтобы прекратить тайный разговор с кем-то… с НЕЙ.
Каждое его слово отзывалось в голове резкой болью. Холод пробежал по спине, ладони мгновенно стали влажными и ледяными. Я видела лишь расплывчатые очертания нашей кухни, мир сузился до его голоса, до этого предательского шепота.
«Да, потом. Обязательно. Все, целую, пока».
Целую.
Я машинально приложила пальцы к сонной артерии, нащупывая пульс. Привычка, доведенная до автоматизма за годы работы. Он зашкаливал. Бешеный, неровный ритм, который я бы квалифицировала у любого пациента как острейшую реакцию на стресс.
Тахикардия.
Ощущение нехватки воздуха, будто грудную клетку сдавил невидимый обруч. Классические симптомы. Только сейчас пациентом была я, а причиной моего состояния был мой муж.
Щелчок. Он закончил разговор.
Тишина. Теперь она была зловещей. Она звенела, давила, наполненная болью и моим рухнувшим в одно мгновение миром.
Я слышала его шаги. Он идет сюда. На кухню. Сейчас он откроет дверь. И увидит меня. Увидит, что его «вот-вот должна вернуться жена» уже пришла.
Ноги приросли к полу. Я не могла сдвинуться с места, только смотрела на лужицу чая на столе, медленно впитывающуюся в дерево. Шаги приближались. Ручка двери начала опускаться..
Глава 4
Дверь открылась.
На пороге стоял Вадим. Свежий после душа, с полотенцем, небрежно перекинутым через плечо. На его губах играла самодовольная, расслабленная улыбка.
— О, Ань, ты уже дома? А я как раз собирался…
Но она тут же сползла с его лица, когда он сфокусировал взгляд на мне. На моей мертвенной бледности, на лужице чая на столешнице. Он проследил, куда я смотрю – на его телефон, – и в его глазах мелькнул короткий, животный испуг. Всего на долю секунды. А потом его сменило холодное, почти брезгливое раздражение.
Поймали. Как неудобно.
— Ты… ты все слышала? — его голос был хриплым, полным досады.
Я молчала. Воздух стал настолько плотным, что казалось, его можно потрогать. Я смотрела на него, на этого мужчину, с которым делила постель последние восемь лет, и видела перед собой совершенно чужого, неприятного человека.
— Ань, это не то, что ты подумала, — он сделал дежурную попытку оправдаться, даже не стараясь, чтобы это звучало искренне. — Это просто… глупая шутка. Коллега по работе, мы так… прикалываемся.
Какая плоская, избитая, банальная ложь. От нее меня начало физически подташнивать. Он даже не пытался быть оригинальным, не удосужился придумать что-то более правдоподобное для собственной жены.
Коллега. Какая прелесть.
И шутка. О, конечно, это же так смешно, просто умереть со смеху. Надо же, какой у меня муж юморист.
Он, видимо, держал меня за полную идиотку, раз думал, что я поверю в его нелепое оправдание. Внутри меня ледяное оцепенение треснуло, уступая место обжигающему, холодному и яростному гневу.
— Коллега? — мой голос прозвучал на удивление спокойно, хотя внутри все кричало от боли. — Коллегу ты называешь «зайкой» и шепчешь в трубку «целую»?
На его лице на мгновение отразилось удивление, смешанное с растерянностью, но он почти сразу взял себя в руки, и его черты исказила злая гримаса, когда он перешел в нападение.
— А чего ты хотела?! — крикнул он мне в лицо. — Чтобы я сидел тут и ждал, пока ты мир спасаешь за свои три копейки? Тебя вечно нет дома! Ты живешь в своей больнице! Где ты была в прошлую пятницу, когда я хотел в ресторан сходить? Ах да, у тебя очередной «тяжелый случай»! А мужику нужно внимание, ласка и нормальная женщина рядом, а не замороженная вобла, которая только и говорит, что о своих пациентах!
— Внимание? — горько усмехнулась я. — Значит, ты его нашел. Собирай вещи, Вадим.
— Что? — он выпрямился, удивление на его лице сменилось гневом. — С какой это стати? Ты меня выгоняешь?
— Я не смогу оставаться с тобой под одной крышей, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Уходи. Эта квартира моих родителей.
— Чего?! С ума сошла? — он расхохотался, мерзко, унизительно. — Это и мое жилье! Я сюда столько бабла вбухал в ремонт, в мебель, пока ты на всем готовеньком жила! Забыла, что твоя зарплата – это просто копейки?