Именно в этот момент меня накрыло. Не истерика. Не слезы. А волна ледяного, всепоглощающего одиночества. Осознание было почти физическим: резкая, давящая боль в груди, невозможность вдохнуть полной грудью. Все кончено. Это не дурной сон. Не глупая ссора, после которой он вернется с виноватой улыбкой, а я прощу. Это точка. Жирная, уродливая точка.
Я подошла к окну и посмотрела вниз, во двор. Его машины уже не было. Он уехал. Конечно, он сказал, что к другу, но я была уверена – это ложь. Внутреннее чутье, которое я так долго игнорировала, теперь кричало, что он поехал к ней. К той, которую он целовал по телефону. К той, ради которой он только что растоптал восемь лет нашей жизни.
Интересно, какая она? Красивее меня? Умнее? Или просто… новая?
Ночь не принесла облегчения. Я легла в кровать, но сон не шел. Я ворочалась, кутаясь в одеяло, но оно не грело. Я чувствовала себя песчинкой в огромной, холодной постели. Тишина в спальне давила, звенела, и каждый звук извне – скрип лифта, лай собаки, проехавшая мимо машина – заставлял меня вздрагивать. Я проваливалась в короткие, тревожные сны, в которых я бежала по бесконечным больничным коридорам, а за спиной слышался его смех и чужой, женский шепот. Я видела кардиомонитор, на котором вместо ровного ритма была прямая линия, и знала, что это умирает не пациент. Это умирает мое сердце.
Просыпалась от собственного сдавленного стона, рука сама собой тянулась на его половину кровати и натыкалась на холодную пустоту. И каждый раз реальность обрушивалась на меня с новой, беспощадной силой. Его нет. Он ушел. Это не сон.
Под утро, когда серое рассветное небо начало пробиваться сквозь шторы, я поняла, что больше не смогу здесь находиться. Этот дом, каждая вещь в нем, даже воздух – все было отравлено его ложью и моим унижением. Я не могла здесь дышать.
Я встала, приняла душ, пытаясь смыть с себя липкое ощущение грязи и предательства. Взглянула в зеркало и не узнала себя. Оттуда на меня смотрела незнакомая женщина с тусклыми, воспаленными глазами и резкими, заострившимися чертами лица. Наверное, так выглядят пациенты после тяжелой операции, когда наркоз уже отошел, а боль только набирает обороты. Я нанесла на лицо чуть больше тонального крема, чем обычно, пытаясь замаскировать следы бессонной ночи. Никто не должен ничего заметить. Особенно на работе. Работа – это мой спасательный круг. Моя броня. Там я не униженная жена, а доктор Артемьева, уважаемый специалист. Там я нужна. Там я на своем месте.
Я оделась. Механически, как робот, запрограммированный на определенные действия. Я должна идти на работу. Я должна спасать чужие сердца. А кто спасет мое?
Глава 6
В больнице привычная утренняя суета подхватила меня, и я с облегчением в нее окунулась. Утренняя пятиминутка. Доклады дежурных врачей, цифры, диагнозы.
Мой мозг с готовностью переключился на знакомую территорию, где все подчинялось логике и знаниям. Я заставляла себя быть здесь и сейчас, вникать, задавать вопросы, не позволяя себе ни на секунду задуматься о пустой квартире, в которую мне предстояло вернуться вечером.
После планерки начался обход. Первым в списке был пожилой мужчина, поступивший ночью с отеком легких. Состояние тяжелое. У кровати сидела его дочь, женщина моих лет, с покрасневшими от слез глазами.
— Доктор, скажите, он будет жить? — прошептала она, и в ее голосе звенела такая неподдельная, отчаянная надежда, что у меня на мгновение перехватило дыхание.
Я посмотрела на показатели на мониторе, на лист назначений.
— Состояние тяжелое, но стабильное. Мы делаем все необходимое. Динамика покажет. Как он провел ночь?
Я задавала вопросы, слушала, объясняла ей простыми словами, что значат все эти цифры и названия лекарств. Я была в своей стихии. Я была профессионалом, выполняющим свою работу. И на эти пятнадцать минут я почти забыла о том, что моя собственная жизнь трещит по швам.
— Анна Сергеевна, доброе утро. Как выходной провели, отдохнули? — я столкнулась с Дмитрием Андреевичем в коридоре. Он шел мне навстречу с папкой в руках. Выглядел он, как обычно, уставшим, но улыбался мне.
Его простой, будничный вопрос ударил по мне с силой наотмашь. Отдохнула. Выходной. Перед глазами тут же вспыхнула картина: я сижу на полу посреди кухни, а из коридора доносится грохот вещей, которые Вадим швыряет в сумку.
Его ухмылка. Хлопнувшая дверь. День и две ночи, проведенные в пустой квартире, в тишине, в одиночестве. Вот такие у меня были выходные.