Я проследила за его взглядом. Из глубины зала к его столику легкой, уверенной походкой шла молодая, красивая блондинка в элегантном платье, которое идеально подчеркивало ее фигуру. Она подошла к нему, и он тут же поднялся ей навстречу. Он притянул ее к себе и поцеловал, запустив одну руку в ее волосы, а другой обнимая за талию.
Мир не просто остановился. Он взорвался, разлетевшись на миллионы беззвучных осколков. Я стояла на пороге, а передо мной разворачивалась немая сцена, которая была ответом на все мои вопросы, на все мои мучительные сомнения. Вся надежда, вся моя глупая, унизительная готовность извиняться – все это сгорело дотла в одну секунду. Осталась только пустота и оглушительная, унизительная ясность. Вот она. Его «глупая шутка». Его «коллега по работе». Его «я поживу у друга».
Я стояла, не в силах пошевелиться, не в силах дышать. Я смотрела на них, на то, как он что-то шепчет ей на ухо, и она смеется, запрокинув голову. Они были красивой парой. Счастливой. Гармоничной. А я была лишней.
— Девушка, вы одна? Столик на одного?
Я вздрогнула и медленно, с усилием, повернула голову. Рядом со мной стоял молодой официант с меню в руках, с вежливой, вопросительной улыбкой. Его голос вырвал меня из оцепенения. Внутри что-то щелкнуло. Шок сменился холодным, почти научным любопытством. Я хотела видеть все. Слышать все. Я должна была собрать полный анамнез этого предательства.
— Да, одна, — мой голос прозвучал на удивление спокойно. — Вон тот столик у колонны, пожалуйста.
Официант удивленно моргнул, но проводил меня к небольшому столику, расположенному идеально: чуть позади них, но под таким углом, что я могла видеть их профили и слышать их разговор. Я села, положила сумочку на колени и взяла в руки меню, делая вид, что увлеченно изучаю десерты. Руки мелко дрожали, но я заставила себя глубоко дышать, пытаясь унять внутренний тремор.
— …так устал от этого всего, — донесся до меня голос Вадима. — Вечно у нее все по правилам, вечно я что-то делаю не так. С тобой я могу просто дышать.
— Бедненький мой, — проворковала блондинка, поглаживая его руку. — Ну ничего, скоро все это закончится. Ты же поговоришь с ней?
— Поговорю, конечно, — вздохнул он. — Просто жду подходящего момента. Она сейчас такая нервная, с работой у нее завал. Не хочу ее травмировать.
Травмировать. Он не хочет меня травмировать. Я чуть не рассмеялась в голос. Я опустила меню и посмотрела на них. Они были так увлечены друг другом, что не замечали ничего вокруг.
— Кофе, пожалуйста. Двойной эспрессо, — сказала я подошедшему официанту, не отрывая взгляда от пары за соседним столиком.
— Ты такая красивая сегодня, — снова сказал Вадим, наклоняясь к ней. — Я так соскучился.
Блондинка кокетливо улыбнулась.
— А твоя… жена… она не будет звонить?
— Не должна. Она же думает, что я у друга. И вообще, она сейчас, наверное, очередного пациента спасает. Святая Анна, спасительница человечества.
Официант поставил передо мной маленькую чашечку с кофе. Звук фарфора, ударившегося о блюдце, прозвучал в тишине слишком громко. Я медленно подняла чашку, сделала глоток обжигающе горького напитка. И, собрав всю волю в кулак, посмотрела прямо на них.
Их взгляды были устремлены друг на друга. Но в какой-то момент блондинка, смеясь, отвела глаза и ее взгляд скользнул по залу. И наткнулся на меня. Ее улыбка застыла, глаза изумленно расширились. Она толкнула Вадима в бок, и он, недовольно обернувшись, проследил за ее взглядом.
И встретился глазами со мной.
Глава 9
Время, казалось, застыло. Мы смотрели друг на друга через весь зал: я, сидящая за столиком у колонны с нетронутой чашкой эспрессо, и он, пойманный с поличным, с застывшей на лице маской ужаса и растерянности. Его спутница, блондинка, бросала испуганные взгляды то на меня, то на Вадима, ее щеки залил предательский румянец. Она что-то шептала ему, но он ее не слышал. Он смотрел только на меня.
Я видела, как в его глазах растерянность сменяется злостью. Он был загнан в угол, и, как любой хищник в такой ситуации, готовился к нападению. Я знала, что сейчас последует. Обвинения, попытки выставить меня сумасшедшей, скандал.
Но я его опередила.
Внутри меня что-то переключилось. Шок и боль никуда не делись, они просто сжались в тугой, холодный комок где-то в районе солнечного сплетения. А на смену им пришло ледяное, отстраненное спокойствие. То самое профессиональное спокойствие, которое не раз помогало мне в реанимации, когда на принятие решения были считанные секунды.