Дверь распахивается без стука, резко, с ударом о стену.
На пороге появляется Тимур.
Он смотрит только на меня. Взгляд тяжёлый, давящий, будто он уже принял решение и пришёл не обсуждать, а ставить перед фактом.
Свекровь вздрагивает, оборачивается к двери.
– Сын… ты же ушёл, – говорит она растерянно, поднимаясь со стула. – Я думала, ты уже…
– Никуда я не ушёл, – резко перебивает он. Голос сухой, отрывистый, совсем не тот, которым он говорил со мной раньше. – Мне надо поговорить с моей женой.
Он делает акцент на последнем слове, и от этого у меня внутри что-то неприятно сжимается. Свекровь бросает на меня быстрый, тревожный взгляд. Отдам ей должное: она пытается меня защитить.
– Сынок, Вера плохо себя чувствует, – говорит осторожно. – Пусть отдохнёт. Вы поговорите утром.
Тимур подходит к постели.
– Оставь нас, мама! – В его тоне нет просьбы.
Свекровь колеблется, потом напоследок гладит меня по волосам, будто извиняясь за то, что сейчас уйдёт.
– Дочка, я рядом, – шепчет она, выходит и тихо закрывает за собой дверь.
Мы с мужем остаёмся наедине.
12
Тимур садится на постель.
Тянется ко мне и берёт меня за руку. Его пальцы тёплые, уверенные, знакомые до боли. Он сжимает мою руку, прячет в своей, позволяя ощутить насколько он крупнее и сильнее меня. Обычно это помогает мне заснуть, потому что я знаю, что этим жестом муж обещает мне заботу и защиту.
Сейчас всё ощущается совершенно по-другому – как угроза и демонстрация силы.
Тимур смотрит на меня так нежно и страстно, как будто ничего не случилось.
– Что с тобой? – спрашивает встревоженно. Большим пальцем проводит по моей щеке. – Ты бледная и вся дрожишь… Я не хотел, чтобы так получилось. Прости!
Чувствую, что меня сейчас прорвёт и я выскажусь на полную катушку. Он не хотел, чтобы так получилось?! Его заставили мне солгать?!
Только собираюсь высказаться, как Тимур продолжает.
– Я и правда должен был тебя предупредить, что некоторые блюда достаточно острые.
После этих слов впору заново впасть в шок. Тимур извиняется не за то, что скрыл от меня наличие семьи, и не за то, что привёз и оставил меня здесь обманом, а за моё несварение. За то, что не предупредил меня о том, что его семья любит острую пищу.
И ведь он говорит это совершенно искренне. И смотрит на меня так, словно я его самое ценное сокровище.
Вглядываюсь в его лицо, ищу трещину, фальшь, хоть что-то, что подтвердит, что с его стороны это игра. Но он выглядит совершенно спокойным. На его лице нет ни коварства, ни злорадства.
– Ты же знаешь, милая, что я всё для тебя сделаю, да?
Ничего не могу поделать, слова срываются с губ помимо воли.
– Я хочу домой. Слишком много всего случилось, а теперь я ещё и заболела… Я хочу вернуться домой завтра утром.
Его лицо тотчас превращается в камень.
– Ты хочешь оскорбить моих родных? Хочешь опозорить своего мужа перед всеми, кто знал меня с детства? – В его взгляде загорается пламя.
Хочу закричать, что да! Тысячу раз да! Хочу опозорить моего мужа!
Но больше всего я хочу убраться подальше отсюда.
– Я все эти месяцы носил тебя на руках и выполнял все твои прихоти. Разве я не доказал свою любовь? Смотри на меня, Вера, и отвечай!
– Я хочу домой, – шепчу сквозь слёзы.
– Когда закончится отпуск, мы вернёмся домой, и будем жить как раньше, но сейчас мы здесь, и ты проявишь уважение ко мне и моей семье. Это понятно?
Лежу с закрытыми глазами. Слёзы просачиваются между веками, стекают на подушку.
– Я плохо себя чувствую. Уйди, пожалуйста!
Выражение его лица тотчас смягчается.
– Прости, милая! Я всё для тебя сделаю, обещаю! Но и ты уважь меня и докажи, что можешь быть хорошей женой. Ты моя королева. Моё сердце принадлежит тебе, но это не значит, что я позволю тебе проявить неуважение ко мне и моей семье. Завтра ты выздоровеешь и тогда поймёшь, что традиции надо уважать. Мы с тобой разные, но это делает нашу любовь особенно крепкой. Я принял тебя такой, какая ты есть, и прошу тебя сделать то же самое. Ведь так и должно быть в браке.
Его голос низкий, обволакивающий. Он наклоняется ближе, и я чувствую знакомый запах его парфюма и мужчины. Дом. Муж. Любовь. Всё, что ещё вчера казалось прочным.
– Я всё сделаю ради нас, – говорит он, нависая надо мной и обнимая меня за плечи. – Ради нашего будущего.