Вторая жена по незнанию.
Честно говоря, мне не больно и даже не обидно. Сейчас я вообще ничего не чувствую кроме странного, почти смешного недоумения. Во мне ещё жива надежда, что я всё не так поняла. Что ослышалась, или это какая-то местная шутка, традиция, розыгрыш, в который меня пока что не посвятили. Или мы участвуем в телевизионном шоу, и где-то спрятаны камеры.
Ловлю себя на том, что почти улыбаюсь, неуверенно, неловко. Ирония много раз спасала меня, делала боль переносимой, превращала неловкость в шутку.
Но я не уверена, что она поможет мне в этой ситуации.
Никто не смеётся, никто не отводит взгляда. Наоборот, все продолжают смотреть на меня – кто с любопытством, кто с другими эмоциями, которые у меня нет времени прочитать.
От меня ждут реакции.
Смотрю на Тимура и вдруг с пугающей ясностью осознаю: он ничуть не растерян и не напуган. Напряжён – да. Бледен – да. Но он стоит там, где считает правильным стоять.
А я – здесь.
Одна.
Ирония медленно уходит, как вода в песок, оставляя после себя сухой, холодный шок.
5
Что мне остаётся делать?
Держать себя в руках, конечно. А что ещё? Не плакать же.
Я ещё успею обо всём подумать до тех пор, пока не сотру все ненужные и болезненные мысли в порошок. Ещё буду заламывать руки, выть на луну и рвать на себе волосы… Хотя нет, последнего я делать не буду. Волосы у меня красивые, ухоженные и представляют собой бОльшую ценность, чем мой так называемый муж.
Подхожу к счастливому семейству и растягиваю губы в улыбке.
– Наина, какая незабываемая встреча. Тимур так много о тебе рассказывал… жаль, что не мне.
Она поднимает взгляд на Тимура, видимо, надеется, что он подскажет ей правильный ответ. Или, возможно, она не говорит по-русски.
Тимур не обращает на неё внимания. Настолько сосредоточен на мне, что вообще не замечает ничего вокруг. Например, как маленькая дочка дёргает его за брюки и что-то говорит, пытаясь привлечь к себе внимание.
Цокаю языком.
– Зря я купила этот наряд! Деньги на ветер. Вижу, что у вас здесь совсем другая мода. – Продолжаю смотреть на Наину, и она наконец решается ответить.
– У тебя очень красивое платье.
– У тебя тоже. Ну что, теперь обнимемся или сразу пойдём в дом составлять расписание? – Поворачиваюсь к Тимуру, смотрю на него со смесью презрения и насмешки. – Что же ты так испуганно на меня смотришь, муж? Теперь я хоть понимаю, чего ты так боялся всю дорогу сюда. Раз пять бегал в туалет по пути.
Раздаются смешки.
Тимур скрипит зубами и хватает меня за руку.
– Мы все познакомимся в доме, – говорит сквозь зубы и тянет меня за собой.
С облегчением замечаю, что ноги у меня уже не ватные, и шок постепенно рассеивается. Удивительно, каким целительным может оказаться гнев!
Как только мы заходим в дом, Тимур отпускает мою руку, почти отбрасывает, и уходит. Кажется, кто-то недоволен моим поведением. Вот только не понимаю, на какую реакцию он надеялся? Неужели, если бы я разрыдалась и устроила скандал, он бы обрадовался? Не может быть. Это был бы позор для него.
Не мог же он всерьёз надеяться, что я приму факт его двоеженства как должное, склоню голову и уважу его выбор?!
Конечно, я много читала об истории и традициях его земли. Полюбив мужчину, я интересовалась всем, чем он жил и во что верил. Мы расписались в ЗАГСе, заключать никах я не захотела, потому что решила оставить детям свободу выбора. Мы с Тимуром много и часто разговаривали, однако он не посчитал важным упомянуть, что у него уже есть полноценная семья. Конечно, он не случайно об этом умолчал, а потому что знал, что для меня это неприемлемо. Он сознательно лгал мне больше года, а теперь вдруг понадеялся, что я приму его поведение, как должное?!
Правду говорят, что ты никогда не знаешь человека до конца. Или, в моём случае, похоже, я вообще никогда не знала моего мужа.
6
– Дочка, не надо так…
В недоумении оборачиваюсь. Кажется, меня только что удочерили? Для моих родителей это станет большим сюрпризом. Как и то, что, оказывается, отец ведёт бизнес с мужчиной, который обманным путём сделал их дочь своей второй женой. Уже представляю выражения их лиц…