– А что… – С трудом сглатываю. – Что они решают?
Женщина отводит меня в сторону и тихо говорит.
– По нашим правилам Тимур должен провести эту ночь с Наиной, так как она первая жена, которая живёт в этом ауле, и с ней живут дети Тимура, но он настаивает, что собирается провести ночь с тобой, потому что для тебя это новое место, и ты ещё не освоилась. Он хочет тебя поддержать. – Женщина улыбается.
О, как мило… Надо же, какой заботливый, чтоб его приподняло и прихлопнуло.
10
Кажется, в моей голове только что взорвались сотни мыслей и эмоций и теперь оседают во мне пеплом.
Если бы кто-нибудь сказал, что однажды я буду присутствовать на семейном собрании, на котором обсуждается, кто первый в очереди спать с моим мужем, то я бы покрутила пальцем у виска.
А тут ситуация даже круче.
Этот вопрос обсуждают в моё отсутствие, и, похоже, решение принимают родители Наины и Тимура.
Ловлю себя на том, что внутри поднимается больной, истерический смех. Это всё настолько абсурдно, что мозг отказывается принимать происходящее всерьёз. Может, ещё соседей позвать? Пусть весь аул соберётся, сядет полукругом и проголосует.
Жаль, что нет никакой связи, а то я бы позвонила родителям. Уверена, они бы с радостью поучаствовали и высказались по этому поводу.
Стоящая рядом женщина продолжает что-то говорить, но я её не слушаю. Замираю на пороге кухни, судорожно пытаясь решить, что будет лучше – чтобы муж остался со мной или ушёл с Наиной. Разумеется, меньше всего мне сейчас хочется оставаться наедине с мужем, только если чтобы его придушить. И уж спать с ним в одной постели я точно не собираюсь. Даже мысль об этом вызывает тошноту и злость.
Однако если он уйдёт с Наиной, унесёт с собой и ключ от машины. И что мне тогда делать, спрашивается? Так и буду ждать до утра?
Если я не смогу заполучить машину, придётся бежать на своих двоих. До места, где я в последний раз видела цивилизацию и где работал мой телефон, немалое расстояние. По пути встретятся ещё аулы, но что-то мне боязно просить там о помощи.
Вот так поступок одного бесчестного человека испортил всё моё представление о людях. Я теперь боюсь, что вместо того, чтобы мне помочь, люди отправят меня обратно к мужу или запрут и будут держать, пока он за мной не приедет.
Так что придётся идти пешком. Ночи здесь холодные, чуть выше ещё лежит снег.
Но что ещё делать?
Если стану ждать, а потом застряну здесь надолго, никогда себе этого не прощу.
Приняв решение, дальше я действую исключительно следуя инстинктам.
Ощущаю себя героиней какого-то телесериала, только здесь нет дублей и сценариста, который подскажет, что делать дальше. Есть только отчаявшаяся, беременная женщина, которой необходимо вырваться на свободу.
Направляюсь к матери Тимура. Притворяюсь, что не замечаю того, что всеобщее внимание направлено на меня, и тихо говорю.
– Прошу вас, помогите мне, пожалуйста. У вас есть какие-нибудь лекарства?
Боковым зрением вижу, как Тимур напрягается и делает шаг ко мне.
– Что с тобой, дочка? – спрашивает свекровь, встревоженно хмурясь.
Осматриваюсь с неловкой улыбкой, как будто только сейчас заметила, что мы не одни, и прикладываю руку к животу.
– Мне кажется, я съела слишком много острой пищи, – говорю тихо, но, естественно, меня слышат все окружающие. – Очень болит живот, и меня тошнит, и… ну, и другое тоже.
Сейчас мне совершенно всё равно, что обо мне думают. Мне наплевать, что надо мной смеются, и что о таком не принято говорить при посторонних. Тимур наверняка отчитает меня за то, что я пожаловалась на такую интимную проблему публично. Но мне более чем наплевать и на его мнение, и на мнение всех остальных.
– Ой, да, конечно, я тебе помогу, дочка, – говорит свекровь сочувственно, но при этом смех пробивается через её слова.
Остальные тоже посмеиваются.
– Да уж, – говорит отец Наины. – С непривычки такое случается. Что ж ты, Тимур, не предупредил свою жену, что мы здесь любим остренькое, и наша еда щедра на специи?
На лице Тимура появляется усмешка, а я продолжаю держаться за живот и изображаю из себя тяжело больную.
В этом есть некая насмешка судьбы, от которой внутри меня всё скручивается узлом. Если бы всё было по-другому, я бы сейчас держалась за живот совсем по другой причине. Я бы сообщила родным Тимура новость о моей беременности, и мы бы её праздновали. Но увы...
– Ой, дочка, давай я сделаю тебе настой и грелочку. Не беспокойся, моя хорошая, всё будет хорошо. Остальные пусть идут в другую комнату, а я о тебе позабочусь…