Света подошла к столу и взяла вчерашнюю записку. Точно! Внутри – почерк был один, и чернила синие, а снаружи – печатные буквы враскачку и чёрная гелевая ручка. Такая же, как валялась сейчас на газете с кроссвордом у Альки на койке.
До этой минуты Света ещё сомневалась. Вдруг Владик что-то перепутал и записка всё-таки была адресована Альке? Но теперь сомнения исчезли.
Значит, в самом деле, Алька соврала и своё имя на том листке написала сама. Только вот зачем?
Вернулась в каюту Алька совсем скоро. И пяти минут не прошло. Она молча положила Светин телефон на стол, посмотрела на себя в зеркало и ушла умываться.
Света проверила: список исходящих звонков был пуст. Значит, Алька хотела, чтобы Света не знала, кому она звонила. Что не матери – это понятно. А вот кому? Конечно, может… А, да что там гадать! Перевести Альке денег на счёт и пусть звонит, кому хочет. Света вполне может поделиться. Она открыла приложение. Сейчас найдет Алькин телефон в списке и переведёт сколько не жалко. А ей нисколько не жалко.
Так, сеть ловится нормально. Надо подождать, пока придёт уведомление о переводе. Раз-два-три. А вот и пришло. Все в порядке. Звони, Светочка, кому хочешь.
Света подошла к двери душевой комнатки.
– Аля! – позвала она.
За дверью шумела вода. Алька не отвечала.
Ну и пожалуйста! Где там Алькин мобильник? Ага, торчит из кармана сумки. Ну и какой у неё баланс?
Света открыла приложение.
«Баланс 300 рублей. Кредит 3000 рублей».
Это что же получается? Алька может со своего телефона звонить кому угодно? Зачем же тогда она брала мобильник у Светы? Что это – внезапный приступ жадности? Вряд ли. Или Алька затеяла какую-то свою игру, для которой ей нужен именно Светин номер?
Глава 12
Ника перевёл дыхание и вытер внезапно вспотевший лоб.
– Это Михалыч? – одними губами спросил он у Игоря.
Тот кивнул и повторил:
– Стой на месте.
Ника подумал, что, если бы даже Игорь не приказал ему не двигаться, он вряд ли смог бы сделать хоть шаг вперёд. Ему было очень жарко, кровь стучала в ушах, а ноги будто парализовало.
Игорь пошёл по берегу. Вот сейчас он дойдёт до неподвижного тела, сейчас наклонится, чтобы проверить, есть ли пульс. И тогда… Даже крохотная надежда, бившаяся у Ники, исчезнет. И беда накроет их целиком. Настоящая, непоправимая, взрослая беда.
Нике казалось, что Игорь двигается словно в рапиде. Зачем-то он глянул на часы и увидел, что секундная стрелка тоже еле ползёт. Будто каждая секунда стала в три раза длиннее.
Но всё-таки как бы нереально медленно ни тянулось время, то самое время, пока ещё можно было надеяться, оно истекло. Игорь наклонился над Михалычем. Или над телом?
Ника почувствовал, что воздух почему-то стал густым и липким. Он застревал в лёгких и никак не хотел выдыхаться. «Это от запаха», – понял Ника и непроизвольно зажмурился. Он знал один-единственный запах, от которого ему становилось так худо, что земля начинала вращаться под ногами со скоростью карусели, нос отказывался дышать, а желудок выкручивало жёстким спазмом. Запах крови.
Нет, Ника не падал в обморок, когда у него брали кровь из пальца. И если у кого-то рядом появлялась царапина или шла кровь носом, он мог переносить запах. Но только переносить. Сжав зубы и изо всех сил стараясь не смотреть. И вдыхать воздух по крохотному глотку.
Но если крови было больше… Закрыть глаза и отойти подальше, пока головокружение и тошнота не добили окончательно и пока голова хоть что-то соображает – вот всё, на что он был способен. Даже если потом и проклинал себя за это. Даже если от этого зависело что-то непоправимо важное.
Правда, такое произошло с ним один-единственный раз. Но из-за этого раза вся его жизнь изменилась. Он бы что угодно отдал, лишь бы того случая не было. Но в реальности нет кнопки «отменить ход». И возможности начать всё заново тоже нет.
Ника облизал пересохшие губы. Надо уходить, пока не свалился в обморок. Только как объяснить это Игорю? Здесь, сейчас?
И вдруг Ника понял, что за своими ощущениями и дурацкими страхами «как объяснить?» он забыл о самом главном. О единственном, что в данный момент имело значение.
Он открыл глаза и уставился на быстро возвращавшегося Игоря.
– Живой!
Игорь говорил, не сбавляя шага. Он тяжело дышал, и фразы получались короткими, будто рублеными.
– Без сознания. Кажется, нога сломана. И кровь. Много. Нужно срочно в посёлок, в больницу. Пошли к катеру. Там носилки.
Ника на ватных ногах сделал шаг, другой. А потом ноги перестали быть ватными, и он побежал за Игорем.
Когда они вернулись с носилками, Ника понял, что сейчас случится самое унизительное для него. Или он признается, что ему дурно от крови, и Игорю придётся справляться с отцом Маши одному. Или не признается, но тогда в самый неподходящий момент потеряет сознание.