Тетушка Мюриэль тряхнула стариной в буквальном смысле слова и порассказала нам столько и об этикете, и о прочих нюансах, что у меня голова кругом пошла! (А еще — надо было видеть, как она кружится в вальсе с Томом!)
Жаль только, Миллисенту с собой мы брать не могли, ну да Том не отставал от нас и в школе: из Выручай-комнаты вышел недурной танцпол. Миллисента в самом деле умела танцевать, так что на этот счет я мог быть совершенно спокоен — она бы не дала мне ошибиться…
Луна как-то вызнала, что на Гриффиндоре приключилась настоящая драма: Поттер пригласил Чанг, но та отказалась, тогда он кинулся к Грейнджер, но она уже была ангажирована (правда, неизвестно, кем)… Ну хоть Патил согласилась составить ему компанию, и на том спасибо!
И вот настал судный день… Я хочу сказать, этот ад… Бал начался!
Я видел Поттера с Парвати Патил — той очень шел темно-розовый, а браслеты и многочисленные украшения в волосах подчеркивали ее экзотическую красоту.
Потом появилась Флёр Делакур в платье из серебристо-серого атласа. Ее сопровождал капитан команды Рейвенкло, Дэвис. Француженка напоминала привидение — призрачно-прекрасное, неуловимое…
Тут подтянулись наши: Малфой в щегольской мантии из чёрного бархата вел под ручку Панси Паркинсон, которая от волнения сделалась розовее своего платья и заметно похорошела. Крэбб и Гойл следовали в кильватере, без партнерш, очевидно, рассчитывали на француженок.
Внезапно дубовые входные двери распахнулись, и появились болгары. Крам шёл во главе процессии под руку с какой-то симпатичной девушкой в голубом.
— Участники турнира, подойдите сюда, пожалуйста! — попросила МакГонаггал.
Парвати Патил, сияя, поправила браслеты и увлекла Поттера за собой. Делакур и Дэвис встали поближе к дверям. Ну а в девушке, оказавшейся рядом с Крамом, я с изумлением узнал Грейнджер! Она сделала прическу, так что волосы не торчали во все стороны, а уж в милом голубом платье вместо мантии ее и вовсе было не узнать.
Я взглянул на Миллисенту. Она, в своем винного цвета платье с белой отделкой, с уложенными в сложный узел волосами выглядела совсем взрослой. И, честно скажу, красивой…
— Участники, все на месте? — раздраженно спросила МакГонаггал. Она, хоть и принарядилась ради праздника, все равно не одобряла таких развлечений, это было заметно. — Где де Линт?
— Мы здесь, профессор, — произнес Том, появившись из-за поворота. — Прошу прощения за опоздание.
— Вот это да… — прошептал кто-то, а я потряс головой, потому что рука об руку с Риддлом шла не моя сестра.
Это была какая-то неизвестная красавица из старинных легенд: огненные кудри ниспадали на плечи, на зеленый шелк платья, а ее осанке позавидовала бы и королева! Помню, я тогда подумал, что даже если Том вскоре позабудет о Джинни, этот бал должен остаться в ее памяти, как самое настоящее волшебство, кто бы ни пытался его испортить!
А пытались многие… Сперва на сцену выбралась какая-то современная группа, и многие пошли было в пляс, но Риддл как стоял столбом, так и остался подпирать стену, воркуя о чем-то с Джинни. Ну и мы остались рядом — я, признаться, рассчитывал на бал, а не на дискотеку вроде маггловских. Судя по выражению лица Миллисенты — она тоже. Музыка могла бы хоть отдаленно напоминать классическую, иначе зачем все эти парадные одежды? Сказали бы, что можно одеваться, как угодно, а то, знаете ли, в бальном платье зажигать под эти вот композиции попросту неудобно, нелепо и смешно!
— Мистер де Линт, — прошипел Снейп, появившись рядом с нами, — участники Турнира открывают бал, вы не забыли? Извольте…
— Это не бал, а дискотека в захолустье, — перебил его Том, достаточно громко для того, чтобы его расслышали окружающие (явно мои мысли прочитал). — Услышав о бале, я рассчитывал хотя бы на запись классической музыки, раз уж Хогвартс не может позволить себе пригласить оркестр. Но увольте, профессор, дрыгаться под эти… хм… звуки я не стану и другим не рекомендую!
Судя по ухмылке Малфоя, тоже торчавшего поблизости, он наслаждался шоу, да и остальные слизеринцы подтянулись к нашей компании.
— Мерлин всемогущий, за что же мне это наказание… — пробормотал декан и отошел.
Должно быть, он о чем-то переговорил с директором, потому что поскучневшие музыканты убрались со сцены. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь шепотками учеников, а потом под сводами Большого зала вдруг запела скрипка. Потом к ней присоединилась виолончель, фортепьяно, флейта, и я вдруг понял, что уже веду Миллисенту в танце, потому что музыка зовет, и ноги сами собою повторяют заученные движения, но не механически, а… сами. Не могу объяснить иначе!
Слева промелькнул Невилл с Луной — та в огнях Большого зала просто светилась: серебристое платье и светлые до белизны волосы… Это было очень красиво!
Обошли нас Паркинсон с Малфоем — розовый лепесток на черном бархате, Крэбб и Гойл с француженками (я угадал!) — этакие замшелые глыбы с нежными вьюнками на них…
Ну а вел нас Риддл, и право, куда там вейле — все смотрели только на них с Джинни!
Ослепительно-рыжие локоны сестренки вспыхивали огнем в свете мириадов свечей, она, кажется, закрыла глаза, а Том все кружил и кружил ее в танце, и Джинни полностью отдалась ему. Мне, если честно, стало завидно — сестра даже мне не доверяла настолько, чтобы…
И тут я понял, что Миллисента тоже закрыла глаза. Не сбиться с шага мне помогли только уроки тетушки Мюриэль!
Честное слово, я плохо запомнил, чем закончился бал. Кажется, Хагрид осмелился пригласить на танец мадам Максим, и они составили прекрасную пару. Ну а потом нас погнали спать…
А утро после Рождества началось традиционно.
— Подъем! — рявкнул Риддл, содрал с нас с Невиллом одеяла и распахнул окно.
— Имей совесть, а? — сказал я, пытаясь задрапироваться в полог.
— Не знаю, что это такое, — фыркнул он и скинул меня на пол. — Да вставайте же! Можно подумать, вы всю ночь пили, как не в себя… Нас ждут на Гриммо, забыли?
— Ой! — подскочил я. — С этим балом что угодно забудешь…
Вообще-то, большинство учеников осталось в Хогвартсе на Рождество, мы тоже, но обещали явиться на семейный обед, благо, это было несложно…
Бабушки и тетушка, и даже мистер Крауч уже были в сборе, когда мы явились, и первым делом Том поблагодарил дам за науку, а Джинни показала им колдографии, которых во множестве нащелкал Криви.
— Рональд, какая у тебя красивая подруга! — сказала тетушка Мюриэль, приглядевшись сквозь лорнет. — Кто это?
— Миллисента Буллстроуд, — ответил я.
— О! Достойное семейство, — серьезно сказала она. — И девушка весьма… весьма… Нет, я ошиблась, не красивая, но интересная. И, полагаю, неглупая?
— Весьма неглупая, — встрял Том. — Гм… Дамы и господа, все в сборе? Поскольку у нас Рождество, то я придумал сюрприз, но так просто его не осуществить! Сириус, могу я попросить вашего домовика ненадолго?
— Конечно, — недоуменно сказал тот и щелкнул пальцами. — Кричер!
— Чего изволите? — мрачно спросил старый домовик, объявившись рядом.
— Сириус, прикажите ему слушаться меня беспрекословно, — серьезно произнес Риддл. — Он нужен мне для одного дела. Важного дела, Сириус. Не противозаконного. Можете вы сделать мне такой подарок на Рождество?
— Ну… Кричер, ты слышал? — обратился тот к домовику. — Исполняй все, что велит тебе сделать Томас де Линт, ясно? Это приказ!
— Да, господин, — поежился тот.
— Пойдем, Кричер, я объясню, что мне от тебя требуется, — сказал Том. — Извините, мне нужно отлучиться…
Он ушел с домовиком вместе, но вернулся через четверть часа уже один, лучезарно улыбнулся и принялся рассказывать о Турнире и о том, как перепугался, оказавшись нос к носу с драконом. «Ври больше», — читалось на лице Джинни.