— Но он полезная тварь, — заметила Джинни. — И мы ему полезны. Тянуть время мы можем долго, потому что сразу всего не выяснить, придется попотеть. А он за каждую крупицу информации о себе-настоящем научит нас чему-нибудь полезному.
— А что потом?
— Видно будет, — ответила сестра и написала в дневнике: — Том, нас разгоняют, уже отбой. Продолжим завтра.
«Хорошо, я буду ждать», — последовал ответ.
Джинни закрыла тетрадку и передала мне.
— Береги, как зеницу ока, братец, — сказала она серьезно. — Не у каждого имеется в личной собственности зародыш Темного лорда!
Вот тут уже с кровати навернулся я…
Джинни подумала и добавила:
— В долевой собственности. На троих.
— Тогда уж на четверых, — буркнул я, потирая зад. — Нашла-то ее Луна!
— Ты прав, — улыбнулась Джинни. — Каждому по кусочку…
Глава 14. Подозрения
Дождавшись, пока Невилл заснет, я накрылся одеялом с головой, подсветил себе Люмосом и открыл дневник Риддла — меня очень тянуло это сделать. Само по себе такое желание меня насторожило, и я хотел прояснить этот вопрос до того, как вляпаюсь в какие-нибудь неприятности. А когда у тебя в руках дневник Темного лорда — это очень даже вероятный путь развития событий. Он ведь в самом деле запросто может обмануть, этот наш «друг по переписке», пускай он еще не тот великий и ужасный Волдеморт, а всего лишь школьник. Если этот школьник ухитрился сотворить такую вот штуку, то нам с ним явно не тягаться…
— Р-Т. Том? — написал я.
«Слушаю.»
— Я хочу поговорить с тобой наедине, — я помусолил карандаш и добавил: — Мне кажется, ты нас обманываешь, Том.
«И почему же ты так решил?»
— Ты чего-то недосказываешь, — честно ответил я. — Похоже, у тебя есть какие-то нехорошие мыслишки на наш счет. Вот почему меня так и тянет что-нибудь тебе написать?
«Может, тебе вдруг захотелось пообщаться с умным человеком?»
— Их и живых пруд пруди, а ты, походу, просто воспоминание полувековой давности. А настоящий ты убился о годовалого Поттера, мы же писали.
«Поттер… Вроде бы учился такой в мое время, но я с ним не общался, иначе бы помнил. А почему годовалого?»
— Потому что наш Поттер, скорее всего, внук того, что учился пятьдесят лет назад. Там было какое-то пророчество, вроде именно он уничтожит Темного лорда. Ты решил успеть первым, но лажанулся. Родителей его заавадил, а потом самоуничтожился.
«Ничего не понимаю, — после паузы ответил дневник. — Фамилия мне знакома, и что-то такое проскальзывает… Но это не мои воспоминания. Свои я отличаю очень хорошо. Теперь, когда ты написал подробнее, мне начало казаться, будто я действительно знаю что-то, но, должно быть, это самообман.»
— Том, знаешь, очень сложно поверить на слово кому-то, кто общается с тобой через явно темномагическую вещь, — написал я. — Может, ты вовсе не Том Риддл, а еще какой-нибудь волшебник, нашел эту тетрадку и дуришь нам головы. Только не возьму в толк, зачем? Хочешь выпустить на волю злого духа?
«Ну и фантазии! — мрачно отозвался дневник. — Можешь считать меня злым духом, и да, я хочу на свободу. И хочу разобраться, что же все-таки случилось со мной после того, как я заключил часть себя в дневник!»
— Я знаю кое-что, — медленно вывел я. — Вернее, догадываюсь. Но писать об этом слишком долго.
«И что ты предлагаешь?»
— Ты сказал, что владеешь легилименцией. Ну так…
«И как ты себе это представляешь? — скептически ответил дневник. — Я тебя даже не вижу.»
— А это обязательно?
«Нет, но ты вряд ли согласишься, если я предложу тебе пообщаться с глазу на глаз.»
Я поёжился, но все же написал:
— Почему нет? Что нужно сделать?
«Ничего. Просто смотри.»
Страницы дневника начали перелистываться, словно от ветра. Я с открытым ртом наблюдал, как разворот начал превращаться в небольшое окошко, попытался заглянуть туда (прекрасно осознавая при этом, что делаю глупость), но тут меня потянуло вперёд; окошко расширялось, я чувствовал, как отрываюсь от кровати, и меня засасывает сквозь страницу в водоворот цвета и тени.
«Ох и идиот же ты, Рональд Уизли!» — успел я подумать и тут же шмякнулся на твердый пол. Размытые очертания вокруг постепенно становились всё четче и четче.
Я встал на карачки и огляделся. Это была слизеринская спальня, точно такая же, как у нас с Невиллом. Та же старомодная мебель, те же пологи, ничего не изменилось!
— Ну что, доволен? — спросил кто-то, и я обернулся.
У окна стоял высокий черноволосый парень лет шестнадцати, очень красивый (не смазливый, а именно красивый, это даже мне было ясно), со значком старосты на груди.
— Том? — спросил я, нервно сглотнув. Не ожидал, что он окажется вот таким, Волдеморта-то все описывали редкой страхолюдиной!
— Я, — усмехнулся он. Глаза, правда, в улыбке не участвовали, да и вообще от Риддла ощутимо веяло холодком. — Вот, значит, ты какой, Рональд Уизли…
Я невольно выпрямился и одернул джемпер. Хорошо еще, не в пижаме сюда ввалился, не стал переодеваться на ночь, как знал!
— Присаживайся, — кивнул он на ближайшую кровать и сам сел напротив.
В глаза ему смотреть не хотелось, они будто гипнотизировали. Кстати, припомнил я, у Снейпа очень похожий взгляд, одновременно буравящий и затягивающий. Очень неприятное ощущение, скажу я вам!
— Так о чем ты хотел рассказать, Рональд? — поинтересовался Том.
— Да об этой твоей тетради, — сказал я, постаравшись принять непринужденный вид. Боюсь, у меня плохо вышло. — Помнишь, Джинни сказала, что дневник был спрятан не в школе? А я догадываюсь, у кого он хранился и кто подсунул его Поттеру. И зачем.
— Ну так расскажи, — Том чуть прищурился. — Или мне самому прочитать?
— Нет уж, я своими словами, — помотал я головой. Кто знает, что он может увидеть в моей черепушке! — Про Поттера мы тебе уже немного рассказали.
— Обрывочно. И, если честно, я мало что понял.
— Ну тогда я тебе расскажу вкратце, чтобы ты хоть знал, что это за парень…
И я изложил ему известную историю мальчика-который-выжил. С каждым моим словом Том мрачнел все сильнее и сильнее.
— Нет, я точно сошел с ума, — встряхнул он головой, когда я закончил рассказывать о битве в Годриковой лощине и падении Волдеморта. — Или кто-то другой назвался моим именем!
— Кто, например?
— Те, кто его знал, — пожал плечами Том. — Я ведь говорил, что назвался так, но об этом знал только ближний круг!
— Вот-вот, тот Волдеморт тоже делил своих Пожирателей на Ближний круг и простых исполнителей, — щегольнул я подслушанными в родительском разговоре сведениями. — Слушай дальше…
Я поведал ему о появлении тетрадки в Хогвартсе и о том, каким образом, по моему скромному мнению, она угодила в учебник Поттера.
— Малфой… — Том нахмурил высокий лоб. — Нет, не слыхал. Либо не обратил внимания.
«Слышал бы это Драко!», — невольно подумал я, но тут же сообразил:
— В школе ты вряд ли даже с его отцом пересекался, тот однозначно моложе. Ну да неважно, словом, этот Люциус Малфой — один из Пожирателей смерти. Бывший, правда, но все знают, что бывших не бывает.
— Погоди, я понял, что ты имеешь в виду, — кивнул Том. — Поскольку только настоящий я знал, где хранится тетрадь, то я ее и забрал. Может быть, сразу после окончания школы, а может, еще как-нибудь наведывался сюда. Говорю же, я хотел преподавать, мог и вернуться попытать счастья… — Он потер лоб. — Сколько, говоришь, лет этому Малфою?
Я прикинул.
— Ну, он помоложе моего папочки, но точно не знаю, на сколько именно. Папочке чуть за сорок, а Малфою, наверно, и сорока нет.
— Интересно… А война началась в семидесятых… Выходит, этот Малфой был совсем молод и, раз ты говоришь, вся семейка кичится чистой кровью, вполне мог увлечься идеалами того, другого меня, — выговорил Том, взявшись за виски. — А тот я, если Малфой вошел в Ближний круг, мог доверить ему свой дневник на сохранение. Школа надежнее, но в нее так просто не проберешься! Но готов поклясться, до вас мне никто ничего не писал. Вернее, кто-то пытался рисовать каракули, но и только.