Мы переглянулись, и Невилл ответил:
— Наших, бабушка. Правда, мы только намекнули Драко кое на что, а он сказал отцу, наверно. Ну а тот уже развил идею, ты же сама говорила, он чует, откуда ветер дует!
— Ну, дело хорошее, — усмехнулась она, — я тоже кое-что пожертвовала в этот его фонд… Хм, а это о чем?
Она углубилась в газету, нахмурилась, потом кивнула нам:
— Пишут, из Азкабана сбежал опасный преступник.
— Разве оттуда можно сбежать? — удивилась Джинни.
— Как видишь, можно… Сириус Блэк?! — миссис Лонгботтом даже газету выронила, но тут же подхватила ее и принялась внимательно изучать заметку. — Невероятно…
Мы переглянулись, ничего толком не поняв. Вернее, фамилию-то я слышал, и неоднократно, у нас в родне тоже Блэки затесались, а у Драко мать — урожденная Блэк, но про этого типа я что-то ничего не мог припомнить.
— Это тот, кто выдал тому-кого-нельзя-называть родителей мальчика-который-выжил, — пояснила она, видя мое недоумение.
— Бабушка, а нельзя называть их как-нибудь покороче? — спросил вдруг Невилл, насупившись. — Скажем, Волдеморт и Поттер, а?
— Невилл! — начала было миссис Лонгботтом сурово, но вдруг осеклась. А потом сказала: — И правда что, он давно сгинул, а мы имени боимся! Тьфу, вот ведь головы людям задурили…
Она углубилась в чтение, а мы снова переглянулись, потому что снова никто ничего не понял.
— Надо написать Андромеде, — бормотала миссис Лонгботтом. Я припомнил — так вроде бы звали тетку Драко, вышедшую за магглорожденного. — Что за… Ох ты!
— Что такое, бабушка? — не выдержал Невилл.
— В этом году… — она выдержала паузу, — школу будут охранять стражи Азкабана. Опасный преступник хочет проникнуть туда, а если он сумел сбежать из тюрьмы, то попасть в школу ему будет легче легкого!
— Да кто он такой, этот Блэк? — спросила Джинни с любопытством.
— Крестный Гарри Поттера, — ответила миссис Лонгботтом. — Предатель и убийца.
— Но Поттер-то ему зачем? — удивился я.
— А ты не понимаешь? Волдеморт развоплотился, столкнувшись с Гарри. Его приспешники… кто умер, кто в тюрьме, кто в бегах, лишь единицы сумели удержаться на плаву! Как думаешь, кого они винят во всем этом?
— Поттера, — за всех ответил Невилл. — Но почему Блэк опомнился только сейчас? Раньше-то до Гарри добраться было — раз плюнуть, он ведь с магглами жил, а не в Хогвартсе!
— Откуда мне знать? — пробурчала миссис Лонгботтом.
— А что за стражи Азкабана, — не отставал от нее внук.
— Ты что, не помнишь… — я вовремя осекся, не договорив «Том же рассказывал», но вовремя исправился: — Тюрьму сторожат дементоры. Это всем известно.
— Да, точно, — сконфузился Невилл. — Совсем позабыл… И что, теперь они будут возле школы?!
— Именно, — мрачно сказала миссис Лонгботтом. — Безобразие, конечно, но, кажется, власти считают это единственным способом обезопасить Поттера…
«Вот и та пакость, о которой говорил Том», — прочитал я в глазах сестры. Н-да, если в новом учебном году нас будут охранять дементоры, Хогвартс точно покажется не лучше Азкабана! И вот в такую-то радость и намерен выбраться Риддл… С другой стороны, он прав — я предпочел бы, чтобы он был рядом во плоти и с волшебной палочкой наперевес!
— Идите, дети, — велела она, — мне нужно написать несколько писем. Кстати, мистер Лавгуд пишет, что они вернулись с курорта. Думаю, завтра или послезавтра они нас навестят.
Мы переглянулись. Ну вот, ждать больше нечего!..
Разумеется, Луне ничего не стоило убедить отца оставить ее на пару дней с нами — мы соскучились друг по другу, а ему нужно разобраться с делами, не отвлекаясь ни на что, все-таки месяц отсутствия — не шутки, если у тебя нет толкового управляющего! Миссис Лонгботтом милостиво согласилась, заявив, что Джинни необходима женская компания, иначе она вырастет сорванцом, и Луна водворилась в сиреневой спальне. Очень в ее стиле, я бы сказал…
— И когда? — только и спросила она, когда мы собрались вчетвером в нашей здешней штаб-квартире.
— Завтра бабушка собирается в гости к миссис Тонкс, — проинформировал Невилл. — Хочет что-то там обсудить по поводу беглого Блэка и охраны школы. А она если туда отправится, то надолго, в прошлый раз они у нас встречались, так от завтрака чуть не до полуночи просидели, всё сплетничали! А уж если к ним профессор МакГонаггал присоединится, то бабушка и заночевать там может…
— Ну вот он, наш шанс, — без особого энтузиазма произнес я, а Джинни кивнула. — Осталось узнать, что нам потребуется для возрождения Тома. Идем, спросим, что ли?
Как выяснилось, нам не требовалось ничего, только дневник и мы сами. И, признаюсь, когда на следующий день мы собрались под кустом сирени в саду (сирень была старая, раскидистая, ветви опускались чуть не до земли, так что получился настоящий шалаш), мне было очень не по себе.
«Всё просто, — прошептал Том-из-дневника, — сядьте кругом, тетрадь положите в его центр. Левую руку положите на тетрадь, да, ладони друг поверх друга, а правую — на плечо соседу, чтобы замкнуть круг. А теперь закройте глаза и постарайтесь вспомнить меня…»
«Тебя забудешь», — подумал я, но выполнил требование и зажмурился. Вспомнить, говоришь? Ну… лицо помню, развевающуюся мантию, привычку сидеть на подоконнике, сцепленные за спиной руки, горящие азартом глаза… горящие глаза…
Помню, у меня сильно закружилась голова, и я стиснул плечо Невилла, чтобы не потерять сознания. Тщетно: эти глаза становились все ближе и ближе, я падал в них, бесконечно долго падал в пылающую черноту, пока не сорвался и не рухнул в бездну…
Очнулся я от того, что кто-то без лишней нежности хлестал меня по щекам.
— Эй, давай, приходи в себя, — услышал я сквозь шум в ушах смутно знакомый голос. — Рональд, чтоб тебе ни дна, ни покрышки! Подъем!
Я с трудом открыл глаза — перед ними все плыло, сфокусировать взгляд было неимоверно тяжело, — и увидел над собою поразительно знакомую физиономию. Да, я почему-то лежал навзничь на траве, хотя помнил, что вроде бы сидел.
— О, живой, — весело констатировал незна… да какой незнакомец, это был Том Риддл! Настоящий, живой — это я мог засвидетельствовать, рука у него оказалась очень тяжелой, — в чистой, но немного обтрепанной мантии и старомодных брюках с джемпером под нею. — Узнаешь?
— Получилось? — просипел я.
— Как видишь, — Том отодвинулся, потянулся и огляделся, с наслаждением вдохнув теплый летний воздух. — Хорошо-то как…
Голова у меня постепенно перестала кружиться, я с грехом пополам сел и посмотрел по сторонам. Остальные лежали рядом, все дышали, и на том спасибо! Я потормошил Невилла, и тот отозвался почти сразу. В смысле, лягнулся, чуть не угодив мне по носу.
— Да очнись ты! — рявкнул я, и это возымело действие: он сел и заморгал, приходя в себя.
Том тем временем поднялся на ноги и, хоть его немного пошатывало, выглядел он неплохо. Но, конечно, в дневнике он сильно приукрашивал если не свою внешность, так одеяние точно.
Я кое-как встал на карачки, подобрался к Джинни, потряс ее за плечо, и с третьей попытки таки привел в сознание. Невилл уже ставил на ноги Луну, которая с огромным интересом разглядывала Тома во плоти.
— Что, не вышло? — со страхом спросила Джинни, хватаясь за мою руку, чтобы принять вертикальное положение.
— Очень даже вышло, — сказал я и посторонился, чтобы не загораживать ей вид на Риддла.
— Ну вот мы и встретились! — сказал он с обычным своим пафосом, но не выдержал и засмеялся. Сейчас Том выглядел не таинственным и загадочным юношей, будущим Волдемортом, а обычным мальчишкой, ненамного старше нас. — А вот это я, с вашего позволения, оставлю при себе…
С этими словами Том ловко подобрал дневник и сунул за пазуху. Луна подошла поближе и осторожно потрогала его пальцем, будто боялась, что он вот-вот растворится в воздухе. Но нет, Том был вполне материален! Джинни пошла дальше, хотела схватить его за руку, но споткнулась и чуть не полетела носом в землю, спасибо, Риддл ее поймал.