Я привыкла к боли за последние годы. И всё же, когда она такая сильная, это почти ломает. Потому что захватывает всё тело целиком. Дрожат руки. Холодный пот прокатывается по лбу и спине. А в груди скручивается тугой узел непереносимой тревоги.
Сквозь этот морок чувствую, как по моим ногам шарятся чужие руки.
Влад ощупывает мои туфли, затем лодыжки и икры сквозь ткань длинной юбки.
- Ты настоящая… - шепчет он шокировано.
13
- Ты ведь не призрак и не галлюцинация, - Влад всматривается в моё лицо так, будто от этого зависит его жизнь.
- А, может, - сердце стучит отчаянно, бьётся у самого горла, отчего мой голос звучит прерывисто, - ты допился до белой горячки, и галлюцинации стали осязаемы.
- Может… - Влад тянется к моему лицу, хочет дотронуться пальцами до щеки.
Бью бывшего мужа по руке.
- Нет, - Влад сжимает в кулак и разжимает ладонь, по которой я ударила, - всё-таки ты живая.
- А какой мне ещё быть? – бурчу недовольно и пытаюсь немного отползти на попе подальше от Влада.
- Даша, я обращался в два детективных агентства, чтобы найти тебя, - бывший неверяще качает головой. – Последний след, который удалось найти, — это реабилитационный центр, в котором ты проходила лечение три года назад. А потом всё! Как растворилась в воздухе… Детективы уже год твердят мне о том, что тебя, скорее всего, нет в живых. Не может человек в наше время не оставлять следов, по которым его можно вычислить!
Влад нервно сглатывает. Мы так близко, что я вижу, как дёргается его кадык при этом. Вижу даже колючую щетину на его подбородке и чувствую запах мужской туалетной воды вперемежку с ароматом алкоголя. Необычный запах хвойного виски щекотит ноздри.
Влад ошибается. Можно жить, не оставляя следов из документов и привязок к местам, если обстоятельства вынуждают.
Квартиру мы с тётей снимаем без договора. Так захотел хозяин. На работе я тоже нигде по бумагам и базам не числюсь. Тётя Маша открыла в себе талант договариваться с людьми в обход системы.
Когда Владислава Сергеевича отказались брать на ту же реабилитацию по квоте из-за плохих анализов, она нашла кому дать взятку, чтобы его всё-таки взяли, и курс провели. Без оформления документов, разумеется, чтобы не портить статистику. Зато ощутимо дешевле, чем платный курс реабилитации через кассу.
Так и живём. Мы обе работаем за зарплату в конвертах. И даже, когда мне понадобилось попасть в местную поликлинику, без прописки это было не сделать по закону. Тётя Маша принесла мне полис, который устроил поликлинику и даже находился по базе, правда, с ошибкой в фамилии.
Действительно, получается, что мы почти что призраки. Исчезнувшие в никуда.
- Ну, выяснил, что я жива, и хорошо, - отодвигаюсь от Влада ещё немного, - будь здоров, живи спокойно…
Хочу подняться на ноги и уже уйти, наконец, отсюда. Сколько можно сидеть посреди коридора?
Влад хмурится и хватает меня за подол юбки.
- Нет, подожди, - говорит он, - ты ведь не исчезнешь снова?
Тяну из рук Влада ткань юбки. Не отпускает, сволочь. Только крепче сжимает.
- Обязательно исчезну, - нервно улыбаюсь бывшему мужу, - ты проснёшься завтра трезвым и поймёшь, что я тебе привиделась…
Хмурюсь, пытаясь подобрать под себя ноги и встать. Сидящий рядом Влад мешает. Из-за плохо гнущейся ноги мне нужно больше места.
- Нет! – хрипит бывший муж, резко подаётся вперёд и хватает меня за ноги.
Прямо за больное колено.
Из глаз сыпятся искры. Кусаю губу, пытаясь сдержать болезненный стон, но не выходит. По телу прокатывается волна холодного пота, а на глаза наворачиваются слёзы.
Мне тут же становится стыдно за слабость и страшно, что Влад обнаружит моё увечье.
- Ты чего? – спрашивает он.
- Ничего.
- Ударилась, когда упала?
- Угу.
Он, конечно, имеет ввиду падение, произошедшее пять минут назад. Но зачем уточнять.