Медленно пячусь назад, не сводя глаз с двери. Кажется, если моргну, то Влад может каким-то образом оказаться внутри квартиры.
За дверью раздаются ещё какие-то голоса, но никто не пытается до меня докричаться, так что конкретных слов мне не слышно.
Бросаюсь обратно к двери и вглядываюсь в глазок.
Это тётя вернулась! Она стоит рядом с моим мужем и говорит что-то, сложив руки на груди.
Они оба хмурятся, насколько мне видно. А потом происходит то, чего я совсем не ожидаю: тётя достаёт ключи и отпирает нашу дверь.
Она не только не прогоняет Влада, она ещё и жестом приглашает его войти в дом.
- Тётя! – рычу я на неё, пятясь назад.
Влад вслед за ней заходит в нашу тесную квартирку. Он выше тёти на полторы головы и почти упирается макушкой в низкий потолок.
Влад выглядит свежее, чем ночью. От него больше не пахнет алкоголем. С лица исчезла щетина, а одежда явно чистая. Не представительный костюм, как вчера, а джинсы и чёрная водолазка. Ничего бросающегося в глаза.
Никогда не скажешь, что так одет владелец целой цепочки крупных бизнесов. И тем более не скажешь, что встреча с этим человеком может окончиться для вас катастрофой.
Всё встаёт на свои места, стоит взглянуть в его глаза. Хищный прищур красивого мерзавца выдаёт Влада с головой. Это вам не добряк, не свой парень. Такому лучше не наступать на ногу и не поворачиваться спиной.
И я чувствую себя дрожащей от страха овечкой, загнанной в угол серым волком, когда взгляд серо-голубых глаз упирается в меня.
Сглатываю нервно, но тоже смотрю на Влада в упор. Он не может слышать, как отчаянно бьётся моё сердце, значит, не знает, как я его боюсь. Нельзя показывать страх – это даёт над тобой власть.
Мы так и стоим, разглядывая друг друга. Не двигаемся. Мне кажется, если я дёрнусь, то Влад бросится на меня.
- Пойдёмте на кухню, - говорит тётя. – В ногах правды нет.
Перевожу на тётю сердитый взгляд. Какого чёрта она пустила в наш дом врага?
- Не смотри на меня так, - говорит она, - я его под нашу дверь не приводила. Надо пообщаться, раз пришёл.
- Девушка из отеля призналась, куда подвозила тебя ночью, - говорит Влад. – Дальше дело техники.
- Таня, - я поджимаю губы. – Угрожал или денег дал?
Влад ухмыляется.
- И то и другое, Даш.
Тётя проходит на кухню и зовёт нас за собой. Иду перед Владом, чувствуя на себе его взгляд. Пусть пялится. Да, я хромаю. Возможно, в другой день я попыталась бы напрячь волю и скрыть это, но после ночных приключений колено ноет нещадно. Наступать на него больно, и никаких сил скрывать это нет.
Всё, что я могу, это гордо задрать подбородок вверх.
Садимся за стол, а тётя ставит чайник, приносит мне заварочный чайник с пакетиком заварки.
- Насыпь, - велит она и уходит из кухни.
Пересыпаю под взглядом Влада скрученные чёрные чаинки в керамическую чашу чайника. Медленно. Почти по одной. Лишь бы не поднимать глаза на мужчину, сидящего напротив.
Тётя привозит Владислава Сергеевича. Подводит его кресло к столу и нажимает ногой на стопы сзади, чтобы зафиксировать колёса инвалидной коляски.
- Владичка, посмотри, кто к нам приехал, - ласково говорит она мужу. – Узнаешь?
Владислав Сергеевич слегка поворачивается к сыну, сидящему с каменным лицом. Смотрит на него не мигая. Мне уже начинает казаться, что он его не узнал. Не понял, кто перед ним.
Но это не так. В глазах дяди появляется влага, а потом и крупные слёзы начинают течь по его щекам.
Сын смотрит на это равнодушно. По крайней мере, мне так кажется. Влад никак не меняется в лице. Но и глаз не отводит. Глядит на немощного отца прямо.
- Неужели это человек, которого я ненавидел всю жизнь? – вдруг спрашивает Влад.
- Нет, это его тень, - безжалостно заявляю я. – Того, кто отказался от тебя в детстве, больше нет.
Как и того, кто срывался на меня, пока я жила в его доме.
- Ну, хватит вам, - возмущается тётя. – Он же всё понимает!
Она вытирает салфеткой щеки мужа и наливает в заварочный чайник кипяток.
- Понимает? – хрипло переспрашивает Влад.
- Думаю, что сейчас он понимает гораздо больше, чем до падения с лестницы, - добавляю я.