На прошлой неделе я видела, как дядя дотянулся рукой до коробки, в которой застряла моя кошка Маруся, и помог ей выбраться. Уверена, раньше он и не подумал бы помочь такому бессмысленному созданию, как кошка.
Владислав Сергеевич тянет к сыну трясущуюся руку, но тётя Маша одёргивает его ладонь. Кладёт её обратно на колени мужчины в инвалидном кресле.
- Если бы я не отшил вас тогда, три года назад, врачи смогли бы вернуть его к нормальной жизни? – глухо спрашивает Влад.
Я вскидываю на него удивлённый взгляд. Не ожидала такого вопроса. Не от него. Откуда у волка мысли о том, какова могла бы быть судьба съеденной им овечки?
- Нет, Влад, второй инсульт не оставил нам шансов, - вздыхает тётя. – Врачи сразу сказали об этом. Мы ведь проходили реабилитации, несмотря на то, что ты не помог нам. Владичка научился жевать и глотать – это уже очень неплохо для наших обстоятельств. Может удержать в руках предметы. С мелкой моторикой, конечно, совсем плохо, но мы не сдаёмся. Конечно, чем больше реабилитаций, тем лучше эффект, но о нормальной жизни тут речи не идёт.
- Она говорит то, что ты хочешь услышать, - я не могу вытерпеть спокойствия, с которым тётя общается с Владом.
Это несправедливо.
- А что скажешь ты? – хрипло спрашивает Влад, глядя в мои глаза холодным, нечитаемым взглядом.
23
- Правда заключается в том, - говорю я, выдерживая тяжёлый взгляд своего липового мужа, - Что первые месяцы были самыми важными для дяди. Если и могли быть сдвиги, то только тогда. Да, никто не обещал нам, что он встанет на ноги или заговорит. И мы не знаем, что было бы. Может, случилось бы чудо. Некоторые пациенты с хорошей реабилитацией достигают большего, чем предполагали врачи. А некоторым не удаётся восстановить вообще ни одной из утерянных функций. Ты украл у него этот шанс. Мы никогда не узнаем, что было бы.
В голову приходит глупая мысль, что теперь Влада и его отца можно считать квитами. Владислав Сергеевич украл у сына детство. Влад украл у отца шанс на достойную старость. Никто из них не может исправить того, что сделал.
- Я не хотел этого, - говорит Влад.
Его голос звучит спокойно, без лишних эмоций. Мне не удаётся понять, что он чувствует, хотя я старательно вглядываюсь в холодные глаза моего якобы мужа.
Как я могла влюбиться в него тогда, три года назад? Самая большая глупость в моей жизни.
- Но для Даши ещё совсем не поздно, - говорит тётя, игнорируя мой предупреждающий взгляд. – Она стоит в очереди на операцию по квоте, но ждать ещё долго, да и как надо, там не сделают.
- А где сделают? – спрашивает Влад.
- Я знаю клинику в Москве, где Даше могут вернуть и здоровье, и красоту, - тётя не смотрит на меня. Они с Владом разговаривают друг с другом, будто меня и вовсе нет в комнате. – Но цены там такие, что мы с Дашей и мечтать не могли…
- Я всё организую, не волнуйтесь, - обещает Влад.
Чёртов благодетель. Я смотрю, как тётя расплывается в благодарной улыбке, и меня начинает тошнить.
Где он был три года назад? Где?! Где он был, когда был так нужен?
Ему было плевать на нас.
- А меня ты не забыл спросить? – грубо перебиваю я их милую беседу. – Мне не нужна твоя помощь! Ты не прикроешь свой мерзкий поступок запоздалым раскаянием! Мне от тебя ничего не нужно!
В глазах Влада загорается холодный огонь.
- Мне плевать на твоё мнение, Даш, - просто говорит он. – Ещё не хватало всяких малявок слушать. И ты всё ещё моя жена, забыла? Ради общего блага придётся покомандовать тобой немного, смирись. Ты едешь на операцию, и точка.
Я просто задыхаюсь от возмущения. Вот это наглость!
- Дашенька, ну послушай, - тётя примирительно кладёт ладонь поверх моей руки. – Твоя жизнь станет гораздо легче после операции. Не упрямься. Пожалуйста, соглашайся. Разве ты не хочешь снова быть здоровой?
Я не могу нагрубить тёте так же, как Владу. Её готовность простить Владу жестокость, с которой он лишил нас поддержки, вызывает во мне гнев и отторжение. Зачем она так? Ради меня и дяди?
У меня такое чувство, что они загоняют меня в угол.