Так что сейчас я пытаюсь коварно манипулировать чувствами Влада. И у меня, кажется, получается. Влад смотрит на кошку уже задумчиво.
- Просто не позволяй ей бегать по дому и ссать по углам, - просит он.
- Зачем тебе это, Влад? – спрашиваю я.
- Не хочу, чтобы эта херня портила мою берлогу.
- Я не об этом.
- А о чём тогда?
Влад стоит рядом с кроватью, с руками, засунутыми в карманы брюк, и смотрит на меня серьёзно и пристально.
- Зачем ты искал нас? Зачем настаиваешь на том, чтобы помочь?
- Может, я не хочу быть уродом.
- А заставлять меня делать то, что я не хочу, это не поступок урода?
- Нет, если это тебе во благо, - говорит Влад. - Женщины слишком эмоциональны. Поступают глупо. Вот зачем твоя тётя уехала, не сказав куда, три года назад? Почему ты упрямо отказываешься от помощи?
- Может, потому, что ты мне противен? – огрызаюсь я, задетая его словами.
Влад отшатывается, как от пощёчины, а его глаза загораются злостью.
- Не буду в таком случае напрягать тебя своим обществом, - холодно цедит он, а затем разворачивается и уходит из комнаты.
Оставляет меня одну.
Сажаю Марусю на покрывало, и сама ложусь на кровать, сворачиваясь рядом с кошкой калачиком. Кошка громко мяукает и спрыгивает на пол. Ей хочется размять лапы, а я, наоборот, чувствую, что смертельно устала. Глаза закрываются сами собой. Даже ноющее колено не отгоняет сонливость.
Вот бы заснуть и проснуться где-нибудь в другом месте. Далеко-далеко отсюда. Хотя бы в старом сарае, в деревне, где я родилась.
Мне снятся тяжёлые сны. Кухня в доме родителей, с окнами, утеплёнными старыми колготками. Лес рядом с нашей деревней, по которому я гуляю в одиночестве. Под моими ногами хрустят сухие ветки. Я тороплюсь. Хочу скрыться от кого-то. От хищника. От волка чьи глаза горят жёлтым огнём там вдалеке, за кустами.
Просыпаюсь от жуткой боли в колене. Тело слегка трясёт. Лоб и ладони мокрые. Это было неизбежно. Кто-то укрыл меня пледом, и я сбрасываю с себя мешающую ткань. Тело горит.
Кусаю ладонь, заглушая стон. Блин, нужно было думать головой и принять таблетку обезболивающего перед тем, как заснуть.
Из глаз бегут слёзы. Ненавижу ночные приступы. К ним нельзя подготовиться. Они вырывают из сна расслабленной и незащищённой.
Дверь скрипит, и в темноте слышатся шаги.
Замираю, насколько это возможно.
- Что с тобой? – голос Влада раздаётся совсем рядом со мной.
- Нога болит, - признаюсь я. – У тебя есть обезболивающее?
- Сейчас принесу.
Шаги удаляются.
Через пару минут Влад возвращается в комнату с таблеткой и стаканом воды. Глотаю обезболивающее и откидываюсь на подушку без сил.
Влад садится на кровать рядом со мной.
- И часто у тебя болит по ночам нога? – спрашивает он.
- Каждый раз, после того как на ней посидит придурок, который, как ты там сказал, вышел из себя.
- Понятно.
В темноте мне не видно выражение лица Влада. Только очертания его фигуры.
Влад опять без спроса задирает подол моей длинной юбки.
Рычу от беспомощности. От боли и усталости сил сопротивляться совсем нет.
Мужские ладони осторожно массируют икру, а затем мышцы над коленкой.
- Так легче? – спрашивает Влад.
- Немного, - честно признаюсь я.
Плевать. Пусть трогает. Так, действительно, боль чувствуется меньше.
- Ты соврала, когда сказала, что я тебе противен, - говорит Влад. – Я помню, какими влюблёнными глазами ты смотрела на меня в день свадьбы, ромашка.
Ладони Влада теперь скорее гладят, чем массируют, и мне становится не по себе.
- Мне по ночам снится твой невинный взгляд, Дашенька, - шепчет Влад.
Он стирает пальцами слезинку с моей щеки, а моё сердце ухает куда-то в пятки.