- Не позорь меня, Дашка, - рычит Владислав Сергеевич, силком волоча меня обратно к отелю. – Я тебя восемь лет воспитывал, и что? Всё впустую? Не научилась знать своё место?
- Я не буду с ним жить! – пытаюсь сбросить с себя руки дяди, но сил не хватает.
- Это ещё почему? – он хватает меня за руку выше локтя и тащит за собой не останавливаясь.
- Он там… - мне сложно произнести это вслух, - он с другой…
- Чего «с другой»?
- Он меня не любит, - севшим голосом шепчу я.
- Не будь идиоткой, - Владислав Сергеевич затаскивает меня в отель. Тянет за собой дальше, не к банкетному залу, а к холлу с лифтами. – Какая ещё любовь? Я тебе такой шанс даю: выйти замуж за моего наследника! Да ты в ногах у меня должна валяться за это… Где этот сученыш?
Сученышем Владислав Сергеевич с гордостью называет сына. Ему нравится характер Влада. Наверно, дядя видит в нём своё отражение.
Дядя заставляет меня признаться, что с мужем я поссорилась в нашем номере, и отвозит меня на лифте прямо туда.
Заталкивает в номер для новобрачных. Я цепляюсь туфлей за подол длинного платья и лечу вперёд. От падения спасает стена, в которую я врезаюсь с размаха.
Влад всё ещё здесь: сидит в кресле и курит. Хоть брюки успел натянуть.
- Зачем ты её притащил? – равнодушно интересуется он.
На меня не смотрит так же, как и на официантку, сбежавшую из нашего номера совсем недавно.
А я вжимаюсь в стену, глотая слёзы. Всё-таки заплакала. Сломалась.
- Тебя что, нужно учить, как жену приструнить? – бесится дядя.
Он покраснел, как разъярённый бык. Даже венки на лбу выступили. По опыту знаю, что теперь так просто он не успокоится. Будет долго орать и может ударить того, кто попадётся под руку.
- Что ты предлагаешь? – криво усмехается Влад, стряхивая пепел с сигареты в пустой бокал для шампанского. – Избить её? Или оттрахать насильно?
В душе всё леденеет. Моя любовь уже умерла сегодня. Ещё больших унижений мне не пережить.
Слова Влада разливаются в сердце ядом. Отравляют остатки света в моей душе и парализуют тело страхом.
- Семья должна быть под контролем! - кричит Владислав Сергеевич.
С опаской кошусь на сжатые кулаки дяди.
Влад не реагирует на дядин взрыв гнева. Остаётся спокойным и невозмутимо равнодушным.
- Она мне не семья, - он затягивается сигаретой, а затем кидает окурок в тот же бокал. - Она - никто. И ты - никто, так что кончай орать.
- Ах ты, сука! – ревёт Владислав Сергеевич. – Решил, что можешь мне хамить?! Думаешь, переписал на тебя две фирмы, и ты теперь в дамках? Завтра же всё обратно отберу, щенок! С моими связями это не сложно.
Влад достаёт из помятой пачки ещё одну сигарету. Поджигает её зажигалкой и затягивается.
- Да плевать! – говорит он. – Оно того не стоит. Ты решил раба из меня сделать в обмен на бабки. Иди на хер. Не нужны мне ни твои фирмы, ни жена.
Влад тушит недокуренную сигарету о край бокала, встаёт из кресла и идёт к выходу из номера.
Дядя встаёт на его пути.
- Я тебе покажу, сученыш! – Владислав Сергеевич кидается на сына с кулаками.
Замахивается и бьёт, целясь в лицо.
Но Влад легко отклоняется. Резкое движение — и дядя уже валяется на полу, покрывая сына трёхэтажным матом.
Дальше на пути Влада к выходу стою я.
6
Зажмуриваюсь от страха и вжимаюсь в стену ещё сильнее. Сердце отчаянно бьётся. Не знаю, что можно ожидать от человека, которого теперь и мужем-то язык не повернётся назвать.
Приближающиеся шаги разгоняют панику до предела. Влад останавливается рядом. Я чувствую это каждой клеточкой тела, но глаза открыть не решаюсь.
- Не повезло, Ромашка, - насмешливый шёпот на ухо, - я хотел снять с тебя сегодня это невинное платье, оттрахать как следует, а свалить уже завтра…
Словно нож в сердце воткнул. Так страшно и больно, что, кажется, я прямо сейчас умираю.
- Не вздумай качать права, Ромашка, - шёпот становится угрожающим. – Я подам на развод, и чтоб я больше тебя не видел, если шкура дорога.