По легкому заиканию мамы понимаю, что она тоже не спокойная ни разу. Смотрит на меня с опасением. Будто боится, что я могу сорваться с места и сбежать.
— Ма, ты извини, что я как снег на голову. Просто перед Даней растерялась и не знала, как выкрутиться.
Мама удивленно вскидывает брови.
— Мила, что ты такое говоришь. За что извиняешься?
Мама ставит чайник на газовую плиту, у неё подрагивают руки. Она их прячет за спину, когда поворачивается ко мне лицом.
— Ну…
Пожимаю плечами. Не знаю, что ответить. По прошествии нескольких месяцев я понимаю, что многое могло измениться.
— Мила, это твой дом.
Мама подходит ко мне, придвигает стул, садится напротив и берет мои руки в свои. Я с трудом сдерживаю всхлип.
— Доча, ты прости меня за тот разговор. Все никак я не набиралась смелости тебе позвонить и поговорить. А тут как сама судьба тебя ко мне привела.
Сердце застывает. Мозг отказывается так легко воспринимать сказанное мамой.
Поэтому мне ничего не остается, кроме как молча ждать, что скажет мама дальше.
— Я сама не понимаю, почему я тогда все это сказала. Побоялась…
Её плечи опускаются. Да и сама она словно меньше в размерах становится.
Облизываю пересохшие губы.
— Чего, мам?
Она вскидывает на меня взгляд. Словно в душу смотрит.
— Я же тебя одна растила, дочка. И это совсем не сахар. Сложно, не на кого положиться, бабуля твоя далеко, а со стороны отца я ни с кем не общалась.
Перестаю дышать и ловлю каждое слово. Мама не любила распространяться про папу. Я просто знала, что он у меня есть, как и у всех детей. А где он и кто он…
Может, сейчас стоит об этом узнать?
Но я быстро отметаю эту идею. Какой смысл? Отец не стремился меня найти, значит, ему и не надо было это все… как Дане.
— Поэтому не придумала ничего умнее, чем сказать то, что сказала, — продолжает мама, пока я сражаюсь с собой. — Прости меня, дочка. Мне тебя так не хватает. Ты даже не представляешь…
По её щеке скатывается слеза, а следом за ней ещё и ещё.
Беру лицо мамы в ладони, стираю влагу со щек.
— Мам…
Она всхлипывает. Подается ко мне, сжимает меня в объятиях. Живот между нами не дает сократить расстояние.
— Прости, прости, прости, если сможешь… хоть и не заслужила после всего, что на тебя тогда вывалила.
— Мам…
Некрасиво шмыгаю. Но меня кроет от эмоций.
— Все хорошо, правда.
Она отстраняется от меня, слабо улыбается, кладет ладошку мне на живот.
— И кто тут у нас сидит?
Смеюсь сквозь слезы.
— Две внучки у тебя будет.
— Двойня?
Киваю.
— Надо же…
Мама качает головой.
— А отец?
Настроение сразу же летит вниз. Встаю со своего места, подхожу к окну.
— Мам.
— Ладно, ладно, Мил, это твое дело. Мне неважно это совсем. Хочется, чтобы ты была счастлива.
Разворачиваюсь, сжимаю резко охладевшие руки.
— Я счастлива, мам. Очень счастлива.
Она только кивает.
— Ну, расскажи, что у тебя происходило все это время.
По-хорошему, сказать бы маме, что дети все же от Дани. Но свежо ещё то, что она сдала меня бывшему другу. Дала ему мой номер, даже не спросив у меня, стоит ли это делать. Так что пусть думают оба, что это дети кого-то со стороны.
Я готова простить маму. Я люблю её всем сердцем, да и хочется все же жить в мире, а не в состоянии холодной войны.
Но все же даю себе время привыкнуть, что мама вернулась в мою жизнь. Понаблюдать, как она будет действовать дальше. Не исключаю, что все это — минутная слабость. Увидела меня и поняла, что надо наладить отношения.
Да и я, если честно, жду от мамы чего-то. Элементарного предложения помощи. Хотя бы с жильем.
Я, конечно же, откажусь, привыкла уже за это время обходиться своими силами, да и одной намного комфортнее. Делаешь что хочешь. Сам себе хозяин.