— Ольга Петровна, мне рожать скоро, — мой голос садится.
Я почти шепчу, потому что горло перехватило сильным спазмом. Мне даже дышать становится больно. Словно в глотку напихали колючей проволоки и теперь она раздирает там все до крови. Превращает в месиво.
— Милочка, я все понимаю. Но я не могу отказать единственному внуку.
— И куда же мне…
Я подпираю кухонный гарнитур. Боюсь сделать шаг, потому что не уверена, что ноги выдержат сейчас. Слишком все слабое.
— Мне так неудобно перед тобой. Но кто же знал, что Павлик вот такое мне заявит.
Сжимаю губы. Киваю.
Ну да, никто не может наперед рассчитать свою жизнь, и сейчас винить Ольгу Петровну в том, что она пошла навстречу внуку, глупо.
— Да, я понимаю.
Да и внук, конечно же, намного важнее, чем какая-то Мила. Которая никто, по сути.
— Ты ещё раз прости, Милочка. Ну вот так…
Она разводит руками.
— Конечно. Что-нибудь придумаю, Ольга Петровна.
Пытаюсь выдавить из себя улыбку, хоть губы и немеют.
— Ну, я тогда пойду?
Я нахожу силы только для того, чтобы угукнуть. Ну а что тут ещё скажешь? Мне все предельно четко объяснили. Время дали — уже хорошо.
Ольга Петровна покидает квартиру. Обессиленно опускаюсь на стул. Роняю голову на согнутые руки. Из глаз все же брызжут слезы.
— Это какой-то кошмар. Просто какая-то дикость. Это все не со мной.
Погружаюсь в мысли о том, что же мне теперь со всем этим делать.
Куда бежать?
С трудом успокаиваю подступающую истерику. Я пока реально слабо себе представляю, где мне искать жилье. Но у меня нет выбора. Надо поскорее решать этот вопрос, потому что мне нужно куда-то после роддома привозить своих крошек.
За всеми новостями успеваю забыть уже о сообщении от Дани. Но он умеет напоминать о себе вовремя.
Я как раз собираюсь превратиться в беременную шаурму, готовлюсь закутаться в теплый и мягкий плед, хочу спрятаться от всех проблем, которые на меня валятся словно из рога изобилия. Только вот непонятно. Где я успела так сильно нагрешить, что судьба наказывает меня именно сейчас?
Телефон оживает от пришедшего сообщения.
«Неужели ты по нам совсем не скучаешь, Мила? Ни капельки?»
В руке разливается жар. Как будто телефон пытается прожечь кожу. Насквозь. Меня разрывает между «ответить и послать» и «проигнорировать».
Второй вариант намного проще. Потому что непонятно, как будет действовать Даня, когда я ему отвечу.
А с другой стороны, если я не отвечу, то он же не отстанет. А так есть надежда, что у него снова включится гордость. Он отвалит, так же, как и после развода.
Тогда мы друг друга задели за самые больные точки. И сейчас я могу поступить так же…
Но… Даня ведь мог и правда измениться.
Делаю несколько вдохов. Собираю мысли в одну кучку. Пытаюсь вычленить из этой кучки решение создавшейся ситуации.
«Дань…»
Тут же стираю. Большой палец застывает над экраном телефона. Нет, не стоит к нему так обращаться. А то подумает, что я растаяла от его появления.
Суровая правда же в том, что у меня есть фантомные боли по той нашей дружбе. Мне иногда не хватает его шуток, не хватает его рядом.
Но потом я быстро прихожу в себя. Он тогда сделал свой выбор в пользу клубов, лжи и тусовок.
«Данил, я не скучаю по нам. Нас больше нет».
Жму на кнопку «Отправить». Перечитываю. Из меня вышибает стон, я легонько ударяюсь затылком о подушку.
Что за… каких нас… больше… нет?
Нас и не было, если уж начистоту. Была дружба, которая и сейчас у меня вызывает вопросы.
Он брал, а я с радостью отдавала всю себя нашим отношениям.
— Боже, ну и идиотка ты, Романова. Мало тебе проблем в жизни…
С замиранием жду его ответа. Но его не следует. Даня снова забил.
И после этого во мне ещё теплится надежда, что он что-то решил изменить в своем отношении в мой адрес? Да ни черта.
Теперь во мне крепнет уверенность, что ему просто снова что-то от меня понадобилось. И не факт, что что-то хорошее…