Приседаю на корточки и мокрыми глазами смотрю на своих роднулечек.
— Конечно я никогда не оставлю вас, милые. Вы для меня дороже всего на свете.
Прижимаю к себе детей и пытаюсь утихомирить разбушевавшиеся эмоции. Стоит только представить, как у меня отнимут кого-то из них, и сердце кровью обливается.
Заходим в группу Полины и на меня с порога набрасывается мамочка из родительского комитета.
— Вы единственные кто до сих пор не сдал на выпускной! Если вообще не планируете идти, то так и скажите. В садик осталось ходить меньше месяца! Времени в обрез!
«Так, зарплата в четверг, но от нее почти ничего не останется, — суетливо рассуждаю я. — Нужно за коммуналку заплатить, купить детям обувь и одежду на лето, отдать долг коллеге. Ладно, попрошу коллегу подождать до аванса. Выпускной важнее все-таки. Не хочу, чтобы Поля пропустила его».
— Сдам в этот четверг, — обещаю я, затем целую Полину и желаю ей хорошего дня.
Мы с Матвеем выбегаем из группы Поли и быстро поднимаемся на второй этаж — в его группу.
Я еще раз доходчиво объясняю воспитателю и нянечке, что Матвея никто кроме меня забирать не может, затем выбегаю из садика, сажусь в машину и лечу на работу.
Моя бы воля, то сейчас сидела бы с детьми дома и никуда от себя не отпускала их.
Так тревожно. Особенно за Матвея. А после его сегодняшних слов я вообще не нахожу себе места.
Час спустя
Гостиница «Усадьба»
Не могу сосредоточиться на работе. В голову снова лезут мысли о том, как у меня забирают сына, как он плачет в доме Шаховых и без конца просится к маме.
Вздрагиваю от голоса директора гостиницы Федора Михайловича.
— Диана, ты в облаках витаешь? Оформи гостей!
Я быстро беру паспорта у постояльцев, вношу их данные в программу, выдаю им ключ от номера и виновато смотрю на Федора Михайловича.
— Простите. Этого больше не повторится.
— Возьми отпуск! — гремит, недовольно глядя на меня. — Переработка не идет тебе на пользу.
«Знаю, — вздыхаю я, провожая его взглядом. — Но у меня нет другого выхода…»
Ближе к обеду нарастает волнение, и я все чаще и чаще прокручиваю в голове слова, которые скажу Шахову.
С минуты на минуту мы встретимся в ресторане, расположенном через дорогу от «Усадьбы», и я буду всеми силами бороться за своего сына.
Переодеваюсь, выхожу с работы, перебегаю через дорогу, открываю дверь в ресторан и, набрав полную грудь воздуха иду к Роману.
Я очень надеюсь, что нам удастся поговорить как взрослые, адекватные люди.
Глава 12
Роман
Диана входит в ресторан, уверенной походкой идет по залу, садится за стол и с вызовом смотрит на меня.
— Я не отдам вам своего сына, Роман! — заявляет сразу, и, продолжая смотреть в упор, выставляет передо мной ладонь. — Я его родила, — загибает первый палец. — Я его выходила, — загибает второй. — Я его воспитала, — загибает третий. — Я отдала ему всю себя, — загибает четвертый. — Я кормила его грудью до полутора лет, — загибает пятый палец, резко выставляет передо мной вторую ладонь и, быстро загибая пальцы, стреляет в меня как из пулемета: — Я больше года ходила с ним по врачам, я не спала ночами, укачивая его на руках, я до слез радовалась его первым шагам, его первым словам, его первым зубам, его первым рисункам!
Девушка поджимает губы, ее подбородок дрожит, а глаза становятся еще злее, но при этом наполняются слезами.
— Все это время я считала вас предателями, — произносит дрожащим голосом. — Я была уверена в том, что вы оставили в роддоме малыша, который ни в чем не был виноват. Ну, разве в том, что ему захотелось прийти на этот свет чуть раньше, но так вышло, что его тут не ждали. Не ждали самые близкие люди — его мама и папа. Они не были готовы к тому, что он явится так не вовремя, — всплескивает руками Диана и быстро смахивает с щеки слезу. — А я сидела рядом с ним и пыталась понять: чем же он заслужил такое предательство? Как так? Ведь он только появился на свет, он еще не успел никому причинить вреда, а его УЖЕ бросили.