— Так ты знакомая нашего босса?
— Да, — коротко отвечаю я, держа в тайне, кем именно мы с Романом друг другу приходимся. Будет странно, если я скажу, что у нас с ним есть общий сын.
— Ты первая, кого он сам лично захотел проводить в ресторан, в котором обедает почти вся наша компания.
Я не нашла в этом ничего особенного. Ну и что с того, что он сам лично покажет мне место, в котором можно будет перекусить. Вообще-то мы не чужие друг другу люди. Живем под одной крышей и каждый день сидим за одним столом. А уж о том, что у нас еще и сын общий, я вообще молчу.
Кажется, Виктория своим хитрым взглядом намекает мне на что-то другое, но я-то знаю, что между мной и Романом нет никакой романтики. И дома, и на работе, он общается со мной в деловом стиле, как и я с ним, впрочем. Только когда мы гуляем с детьми где-нибудь в парке или на детской площадке, то, конечно же, не соблюдаем субординацию. Играем с детьми, иногда дурачимся по-разному, и наверняка со стороны выглядим одной дружной семьей: мама, папа, двое детишек и… крестная Матвея. Именно так ему представили Оксану.
После долгих размышлений о том, как объяснить Матвею все происходящее, Роман решил:
— У Матвея не может быть двух мам, — заявил он. — С самого рождения с ним была только одна мать — Диана. Пусть так и останется. А разговор о том, что произошло в роддоме, и что мы четыре года думали, что он умер во время родов, оставим на потом. Подождем, когда он вырастет и будет способен усвоить эту информацию.
— То есть я так и останусь для него посторонней тетей? — с дрожью в голосе спросила Оксана. — Вы, значит, будете для Матвея мамой и папой, а я… а я чужой?..
— Сейчас мы не сможем объяснить ему, что ты его генетическая мать, — строго посмотрел на нее Роман. — Это очень сложная, запутанная история, которую не каждый взрослый способен понять, что уж говорить о четырехлетнем ребенке. У Матвея нет крестной матери, как сказала Диана, поэтому ты можешь неофициально стать ею. Именно так мы тебя и представим ему.
Оксана нехотя согласилась на это предложение. И я тоже посчитала такой вариант самым разумным.
Я никогда не забуду тот момент, когда Матвейка узнал, что Роман его папа. До сих пор мурашки бегут по коже, когда вспоминаю об этом.
— Мам, а мы с дядей Ломой снова поедем на лодке? — шепотом спросил сын, когда я укладывала его спать.
— Думаю, да, — улыбнулась, гладя его по голове.
— Он доблый. Он с нами иглает, гуляет, смотлит мультики.
Сын глубоко вздохнул, только хотел что-то сказать, как с соседней кровати послышался голос Полины.
— Вот бы он был нашим папой.
— Да, был бы дядя Лома нашим папой, — подхватил Матвейка.
И тут я не удержалась. Попросила Полинку пересесть к нам на кровать, обняла деток и произнесла долгожданные для Матвея слова.
— Он твой папа, Матвейчик. Дядя Рома — твой родной папа.
Пока сын, выпучив глаза, растягивал на лице улыбку, я погладила по спине Полю.
— А твой папа Олег, как я тебе уже рассказывала, наблюдает за нами с облачка. Он тебя оберегает и очень сильно любит.
Поля задавала вопросы о том, почему дядя Рома только сейчас появился в нашей жизни, спрашивала, где он был все эти годы, а я как смогла, так и объяснила ей.
— Дядя Рома не знал о существовании Матвейки. Много лет назад они потерялись и только сейчас нашли друг друга.
— Жаль, что мой папа никогда не приедет… — с досадой обронила Полина.
Сейчас, пока мы живем в доме Шаховых, Роман уделяет внимание обоим детям. Если что-то покупает Матвею, то и к Полине приезжает не с пустыми руками. Если собирается везти Матвея на прогулку или в детский центр развлечений, то и Полину приглашает с ними, поэтому Поля не чувствует себя обделенной.
Но потом, когда нам придется переехать в другую квартиру, она почувствует разницу: что такое, когда у тебя есть папа, и когда его нет.
Матвей будет путешествовать с отцом, его будут дорого одевать, у него будет все самое лучшее, а Полю буду содержать только я, и навряд ли я смогу дать ей то же самое, что будет получать брат.