Я думала, что сегодня не смогу сомкнуть глаз, но стоило голову коснуться подушки, не заметила, как глаза закрылись.
— Добрый вечер. Вам кого, молодой человек? — Я застыла сзади матери, которая уже успела открыть дверь. И мои растерянные глаза встретились с темные глазами Давида, который стоит на пороге нашей маленький квартиры.
Давид, который стоит перед моей мамой, и держит в руках букет красивых, роскошных персиковых роз.
Моему мозгу не сразу доходит эта информация, поэтому, когда мама тоже смотрит на меня, я не понимаю, что она хочет от меня.
— Дилара? — Я хлопаю ресницами, как глупая девчонка, и открываю рот, чтобы что-то сказать, но сразу же закрываю.
— Вы извините меня, Оксана Борисовна, что я к вам пришел без предупреждения и без приглашения. — Давид улыбается своей ослепительной улыбкой, и я вижу, как это действует на мою маму. Она теряется, тушуется и смущенно улыбается, принимая из его руки букет.
— А Вы?...
Мама больше не смотрит на меня, её внимания припарковал к себе Давид, который входит в дом, и закрывает за собой дверь.
— Меня зовут Давид Гордей, и я парень вашей очаровательной дочки. — И тут Давид подмигивает мне, словно знакомится с родителями своей девушки в одиннадцать ночи, да и без приглашения, это в порядок вещей.
Своей девушки?
И тут я словно очнулась. Будто получила невидимый толчок, который привел меня в реальность.
— Что ты здесь делаешь? — Я двинулась к нему, чтобы перехватить его, пока он не осмелился и не снял обувь. У него-то большой особняк, где можно ходит и в обуви, но у нас другие правила. Да и я его не приглашала. Но этот наглец спутал все мои планы, когда я подошла к нему.
В своей манере действовать уверенно, Давид обнял одной рукой меня за талию, притянул к себе и поцеловал в щеку. В нос тут же ударился яркий запах цветов.
— Да вот решил познакомиться с твоей мамой, — сказал он, отстранившись, но не убрал свою руку с моей талии. Давид чувствовал себя в своей стихии, и его даже не смущал моя мама, которая смотрела на нас с интересом. — Это вам, Оксана Борисовна, и я приношу свои огромнейшие извинения, что нагрянул к вам в такое позднее время. Но ваша дочка очень упрямая, — тут он посмотрел на меня и подмигнул. И если мама не поняла скрытого смысла в его словах, я все знала.
Мама взяла букет цветов и зарылась носом, нюхая. Мягкая улыбка играла на её губах, и в этот момент она словно помолодела на несколько лет. Она не выглядела, как болеющий человек. И за это я была благодарно Давиду.
— Они прекрасны, — сказала мама. — Дилара, ты что стоишь? Позови своего гостя в дом. Давид, вы извините, я воспитала дочь лучше, она просто в последнее время немного устает, — продолжила она, оправдывая меня перед Гордеем. Наверное, боялась, что он сбежит.
— Ничего, я все понимаю. Мне не нравится, что она так много работает, и не бережет себя, сказал он, перестав смеяться и выглядя абсолютно серьёзным.
Его преображение в мгновение ока не ускользнула от зорких глаз матери, и она криво улыбнулась, уже забыв о букете, которую держала.
— Я пойду, поставлю их в воду, — сказала она, протеснившись рядом со мной и исчезая в кухне. Я проводила маму взглядом, и как только её фигура исчезла из поля моего зрения, повернулась к мужчине.
— Что ты здесь делаешь? — я подошла к нему, зашипев на него, как кошка. Я теперь даже не знала, что будет, когда между нами все закончиться.
Неожиданно эта мысль заставила меня запнуться, чем Давид воспользовался.
— Это я должен задавать вопросы, — одним широким шагом он уничтожил расстояния между нами, вырываясь в мое личное пространство, и меня тут же окутал его запах. — Ты исчезаешь с вечеринки, даже не предупредив меня, Дилара. О чем, по-твоему, я должен думать? — Он снова взял меня за руку, словно боялся, что я сбегу от него.
— С самого начала я говорила, что это плохая идея, составить тебе компанию на твоем вечеринке. И я просто убедилась в этом, поэтому ушла. Почему я не предупредила? — Я сделала паузу. — Да потому что не хотела мешать тебе и твоей дорогой Галине Антоновне наладить контакты для твоего офиса. Вы с ней вместе выглядите, как настоящая пара, и все с этим согласны! — Выпалила я то, что пыталась удержать в себе. Глаза Давида потемнели, как ночь, а его хватка на моем руке сжалась, причиняя мне боль.
— Осторожно, дорогая. Меня прельщает твоя ревность, однако я не потерплю, когда сомневается моей верности.
Словно пытаясь доказать свои слова, его твердое эрекция уперся в мою живот, сквозь его брюки и мою растрёпанную майку, заставив меня вспыхнуть смущением и негодованием одновременно.