— Давид, — слабо шепчу его имя, и спешу к нему. Обняв его за талию, крепко зажмуриваюсь, и весь ужас пережитого нападает на меня, и из меня вырывается рыдание. Я не могу остановиться, пытаюсь ему что-то сказать, но ком в горле мешает. Может, поэтому я не замечаю его странное поведение сразу.
— Закончила играть? — его голос, как ушат холодной воды, отрезвляет меня. Я понимаю, что пока я рыдала, и искала у него защиту, он стоял, даже не обняв меня в ответ.
Я отшатываюсь от него, словно мне влепили пощечину. Его холодное отношение заставляет меня задаться вопросом, что здесь происходит. Почему он себя так ведет, словно это с ним случилось то страшное, что и со мной в том проклятом отеле.
— Где ты был? — я игнорирую его взгляд и его отношение ко мне. — Где ты был, когда просил меня отнести тебе ту проклятую папку? — я бью его кулаками в грудь. — Ты хоть представляешь, что я пережила? — Мне все равно, что у нас есть зритель в лице его помощницы. Мне это надо.
Но Давид перехватывает мои руки, а потом… потом он просто толкает меня от себя. Швыряет на пол, как тряпичную куклу. Его чемодан тут же оказывается рядом со мной, чуть не попав мне в лицо.
— Играешь натурально. Я поверил. Верил! — Давид достает из кармана брюк бархатную коробочку, открывает, и так же бросает его в меня. Я крепко зажмуриваю глаза, когда он отскакивает от меня и падает на пол, создав после себя эхо.
— Д-Давид?
На глаза наворачивается новые слезы. Я ничего не понимаю. Я не понимаю, почему он так себе ведет. Это розыгрыш? Сейчас кто-то выбежит с камерой в руках и с криком «Это был пранк?»
Но проходит несколько минут, но тишину так и никто не прерывает. Я опускаю глаза, рассеянно смотрю на кольцо, которое лежит в нескольких шагов от меня. Это что, обручальное кольцо?
— Я ведь любил тебя. Как дурак, собирался сделать тебе предложение, а ты? Для тебя все это было всего лишь игрой!
Я смотрю на Давида, который с такой ненавистью и с яростью смотрит на меня. Под его взглядом я съеживаюсь.
— Давид?
— Не произноси мое имя! — он подлетает ко мне, больно хватает за предплечье, заставляя меня подняться, и большим и указательным пальцем сжимает мои щеки. — Не. Произноси. Мое. Имя! — выделяя каждое слово, рычит он. А потом отпускает меня, я отшатываюсь, но рядом оказывается Галина Антоновна, поддерживая меня.
— Давид, успокойся, — сказала она, отпуская меня.
— Ты не вмешивайся. — Давид яростно смотрел на меня.
— Я-я ничего не понимаю, — я посмотрела на Галину в поисках ответа. Но она только отвела взгляд, словно стыдилась.
— Она не понимает ничего. Конечно, любовничек то не предупредил, что раскрыл все ваши карты? — Неожиданно он выбивает из моей руки мои вещи, а в частности документы, что сжимала. Отчего они все падают к нашим ногам, раскрываясь вверх. Затем Давид хватает свой телефон, и тыкает им мне в лицо. — И после этого ты будешь утверждать, что ничего не понимаешь?
Внимательно вглядываясь в экран его телефона, я осознаю, что смотрю на свое фото. Где я лежу в том злосчастном номере, и кого-то обнимаю. Мое сердце обрывается, когда я поднимаю глаза к мужчине.
Медленно ко мне приходит осознание, что Гордей не верит мне. И он просто не поверить, если я скажу, что я ничего не знаю, и оказалась я там по его вине.
Поворачиваю голову в сторону его помощницы, которая стоит в стороне, и смотрит прямо на меня. И в её взгляде ни капли сожаление. Только холод и триумф, что добилась своего.
— Не делай этого, — обращаюсь к Давиду. — Сначала выслушай меня, пожалуйста, — прошу его. Мой голос звучит надрывно, с мольбой в глазах взираю на мужчину, который стоит передо мной, и убивает меня своей жестокостью. Никогда раньше я не сталкивалась с этой его стороной. — Я-я могу все объяснить. Всё не так, как кажется.
Давид громко рассмеялся, запрокинув голову, чем удивил меня. Я знаю, что моя последняя фраза звучит банально, но ведь все именно так!
— Конечно, всё не так, как мне кажется. Ты так искусно врешь, и играешь так хорошо, что трудно отличить твою игру от настоящего.
Я качаю головой, глотая слезы. Давид подбирает с пола кольцо, силой хватает мою левую руку, и несмотря на то, что я пытаюсь вырвать её, Давид надевает на мой безымянный палец свое кольцо. Потом он смотрит на мою руку с мрачным решимостью.
— Это кольцо я выбирал для тебя. Хотел сделать сюрприз, — он усмехается, и сжимает мою руку. Я корчусь от боли, но попытки вырваться не делаю. Он сильный, и когда он в таком состоянии, не уверена, что смогу его победить. — Но мне самой сделали, охренеть, какой!