Я не знаю, что сказать. Я просто смотрю на неё, впитывая её образ в своей голове.
Прошло несколько лет. И она изменилась.
Не до узнаваемости, конечно. И эти изменения были не в худшую сторону. Когда мы с ней еще встречались, — или я так думал, пока не узнал о её предательстве, — она была худой, тонкой, даже истощенной, словно недоедала. А сейчас она немного поправилась, бедра округлились, а грудь стала пышнее. Но главное — её глаза.
Глаза, которые смотрят на меня, они потеряли свой блеск. В них погас свет. Потускнели, словно кто-то выключил там свет.
Неужели это сделал я? Или это тоже часть её образа, чтобы другие проникли к ней с сочувствием?
Я прогоняю эти мысли из головы, потому что не хочу думать о том, как кто-то другой касается её. Или это она касается их. Пусть я зол на ней и хочу свернуть шею за её поступок в прошлом, но так же за эти два года я не смог выкинуть из головы Дилару.
— Так и будешь стоять и пялиться? — спрашиваю её, придавая голосу легкости. Как уже сказал, прошли годы, и я остыл. И переосмыслил многое. В том числе и тот факт, что тогда я поступил, как мудак, потребовав от неё невозможное.
При воспоминания о том, что она была беременна, я стискиваю челюсть и сжимаю руки в карманах.
Дилара моргает, а потом пытается сбежать. Но я не позволю ей сбежать от меня. Не для того я преследовал за ней из зала, как только увидел её со спины. Сначала я не поверил своим глазам. Думал, мне мерещиться. И не хотел выглядеть дураком, если это окажется не она. Поэтому, когда она пытается обойти мою фигуру, заслонившую её путь, я не думаю, а просто действую, хватая её за предплечье.
— Разве так здоровается с бывшими любовниками? — пытаюсь её задеть. Знаю, действую мелочно, и как мудак, каким я и являюсь. Но не позволю ей сейчас сбежать.
И меня не должно волновать, что она больше не смотрит на меня, как прежде. С обожанием. С любовью. Так, будто я целый мир для неё. Что теперь место этих эмоций занимает совсем другое. Неприкрытая ненависть. Презрение. И тоска, смешанная с чем-то.
Меня все это не должно волновать, но волнует. Мне не нравится то, что я вижу в её глазах. Я хочу стереть все эти эмоции и заменить их прежними. Чтобы она смотрела на меня с любовью, как раньше…
Я резко обрываю себя на этой мысли. Это она изменяла мне, и с самого начала играла с моими чувствами, поэтому мне должно быть все равно на то, что она чувствует.
Меня волнует лишь то, что чувствую я!
Но ведь я чувствую совсем не то, что должен. И я не могу изменить их.
— Как некрасиво с твоей стороны, — говорю я, когда молчания между нами затягивается, а Дилара смотрит на меня в упор, своими грустными глазами. Так, словно это её, черт возьми, предали, а не наоборот!
— А как ещё я должна реагировать? На радостях станцевать? — едко говорит, не отводя взгляда.
Я хочу ответить, уколоть в ответ, но в этот момент к нам быстро подходит знакомый силуэт. Голос Галины тихий, но цепкий, вежливо-строгий, когда обращается ко мне.
— Простите, — она окидывает Дилару мимолетным взглядом, словно она незнакомка, пока её внимание не сфокусируется на меня. — Я искала тебя. Ты нужен там. Касымов уже искал тебя.
Я не оборачиваюсь, но чувствую, как её взгляд — острый, прожигающий —впивается прямо в мою руку, ту самую, которой я все еще держу Дилару за предплечье.
Дилара тоже это замечает.
Её пальцы чуть дрожат, когда она осторожно пытается высвободиться.
Я сжимаю сильнее, на долю секунды. А потом всё-таки отпускаю. Не потому что хочу — а потому что не могу не отпустить.
Дилара отдёргивает руку и тут же прижимает её к груди, медленно массируя место, где я держал её слишком крепко.
Как будто пытается стереть мой след.
И, чёрт возьми, это больнее всего.
— Через минуту, — бросаю я, не отводя глаз от Дилары. Голос внезапно охрип, будто я проглотил песок.
— У тебя уже минус три, — ровно отвечает она. — Я жду у выхода.
Никогда раньше Галина не раздражала меня так, как сегодня. Ощущение, что она моя жена, а я ей грублю перед другой, не исчезает. Я вспоминаю, как в прошлом Дилара в шутку ворчала, что она ведет себя, как хозяйка, но в ответ я отшучивался.
И что сейчас изменилось?
И тут, словно вселенная сама пытается помешать нам, к Диларе подходит другая женщина. Она бросает на меня обеспокоенные взгляды, пока не оказывается рядом с нами.
— Извините, Дилара, нам пора. Там не хватает персонала.
Взгляд женщины перебегает с меня на Дилару, а потом обратно. Дилара делает шаг назад, отводя взгляд.
— Хорошо, я сейчас догоню тебя.
Мы оба молчим, пока её знакомая отходит от нас, но все время она бросает взгляд назад, словно проверяет идет ли Лара или нет.